– А тут еще у меня объявляется шурин, довольно известный политик, и из-за этого может разразиться настоящий скандал?
– Совершенно верно. – Ее губы слегка дрогнули.
– И что обо всем этом думает Корица? – решил поинтересоваться я.
– Он молчит. Как большая устрица на дне моря. Закрылся в себе, плотно затворил дверь и серьезно о чем-то размышляет.
Мускатный Орех пристально посмотрела на меня и, наконец, будто вспомнив о сигарете, закурила и продолжила:
– Я до сих пор часто думаю об этом. Я имею в виду убийство мужа.
Но смерть мужа – еще не все. Необъяснимые вещи, которые случались в моей жизни до сих пор, – вдруг возникшая страсть придумывать новые фасоны и желание стать дизайнером, которое так же внезапно угасло; то, что Корица лишился речи, а меня затянуло в такие странные события – все это похоже на чей-то замысел, запрограммированный заранее, спланированный во всех деталях с одной целью.
Из соседней комнаты доносился едва слышный шум – Корица пылесосил пол. Как всегда, он выполнял свою работу тщательно и методично.
– У тебя никогда не было такого чувства? – обратилась ко мне Мускатный Орех.
– Я не считаю, что меня куда-то затянуло. Я здесь, потому что мне надо быть здесь.
– Чтобы дунуть в волшебную флейту и разыскать Кумико?
– Да.
– Тебе есть что искать. – Она не спеша сменила позу. Теперь ее ноги, затянутые в зеленые чулки, лежали по-другому. – И все имеет свою цену.
Я слушал ее молча.
В конце концов она подвела черту.
– Пока клиентов приглашать сюда не будем.
– И сколько продлится это «пока»?
– Пока Корица не залатает образовавшиеся в системе дыры и мы не убедимся, что кризис миновал. Извини, но мы не можем пренебрегать опасностью, какой бы незначительной она ни казалась. Корица будет приезжать сюда как обычно. Но клиентов не будет.