Среди них было много мужчин моего возраста, но ни на ком больше не красовалась майка с Ван Халеном. У каждого на лацкане значок его фирмы, под мышкой – газета «Нихон кэйдзай симбун»[18]. На платформе прозвенел звонок, и несколько человек бросились вверх по ступенькам. Людей этой категории я не видел уже довольно давно. Всю эту неделю я курсировал исключительно между нашим домом, супермаркетом, библиотекой и близлежащим муниципальным бассейном, встречался только с домохозяйками, стариками, детьми и лавочниками. Какое-то время я стоял и рассеянно взирал на обладателей костюмов и галстуков.
Затем мне в голову пришла мысль: а не выпить ли кофе в баре на станции, коли я здесь оказался. Тем более что в утренние часы его подавали дешевле. Но, подумав, я решил не разводить канитель. Не так уж мне и хотелось кофе. Я оглядел себя в витрине цветочного магазинчика. На майке красовалось неизвестно откуда взявшееся пятно от томатного соуса.
По дороге домой, крутя педали, я поймал себя на том, что насвистываю «Канадский закат».
В одиннадцать часов позвонила Мальта Кано.
– Алло! – сказал я в трубку.
– Вы слушаете? Это дом господина Тору Окада?
– Совершенно верно. Тору Окада у телефона. – Я с первых слов узнал ее голос.
– Говорит Мальта Кано. На днях вы оказали мне любезность, согласившись встретиться. Извините, пожалуйста, но нет ли у вас каких-нибудь срочных дел сегодня после обеда?
– Нет, – ответил я. – Свободен, как перелетная птица.
– В таком случае сегодня вас посетит моя младшая сестра Крита Кано.
– Крита Кано? – переспросил я сухо.
– Да. Мне кажется, я показывала вам ее фотографию.
– Конечно, я помню. Только вот…
– Крита Кано – так зовут мою сестру. Она мой заместитель. В час дня вас устроит?
– Вполне.
– Тогда разрешите откланяться, – сказала Мальта Кано и положила трубку.
Крита Кано?
Я пропылесосил пол и прибрал в доме. Разобрал газеты, связал их веревкой и забросил на шкаф, разложил по футлярам разбросанные аудиокассеты, перемыл на кухне посуду. Потом принял душ, вымыл голову, переоделся в чистое.