И постоянно в голове крутились мысли о Виктории и о вчерашнем поцелуе. А ведь она мне все же ответила! Робко, в попытке одновременно оттолкнуть, но ответила. Не устояла? Тоже загорелась, как и я? Почувствовала, что у меня из штанов едва дым не повалил?
Б*я! Как же это все было сложно. И дернула же меня нечистая увлечься именно этой самой женщиной!
Хмуро нацепив на переносицу темные очки (на улице накрапывал дождь, поэтому видок у меня был еще тот), я вышел из такси неподалеку от офиса. Искушение послать все куда подальше, поехать к себе и проспать оставшуюся часть дня и предстоящую ночь, было слишком велико.
Прямиком перед офисным зданием была припаркована тачка, возле которой стоял, как ни в чем не бывало, тот самый тип, которого Победова обозначила, как отца Славика. Твою мать, они тут что, возродившийся роман решили крутить прямо у меня под носом?! А если учесть, что до конца рабочего дня еще целый час, Виктория решила воспользоваться моим отсутствием и уехать пораньше?
- Машину убрал.
- Какие-то проблемы? - усмехнулся тот, перекатывая языком спичку из одного уголка рта в другой.
- Проблемы. У тебя. Убирай отсюда тачку и свою задницу.
И как вообще Виктория могла с ним связаться? Мутный тип, у которого на лице интеллект - две извилины и те прямые.
Мужик стал закатывать рукава, видимо, намекая на предстоящую драку.
Поэтому я сделал то единственное, что должен был сделать.
Ударил первым.
Часть 23. Вика
Он меня поцеловал.
Нет, не так. Он. Меня. Поцеловал!
И это было настолько удивительно и пьяняще, что я разом вспомнила, как наяву, нашу первую и единственную ночь. И первоначальное желание оттолкнуть быстро переросло в совсем иное, неуместное и запретное. Мое счастье, что Самохин отступил сам. Прежде, чем я была бы готова отдаться ему прямо тут, у двери, практически у всех на виду.
Но самым удивительным было даже не то, что он целовал меня. А то, как делал это. Так чувственно, жадно, собственнически, будто по-настоящему меня желал.
Перед тем, как зайти в квартиру, я некоторое время постояла на лестничной клетке. Пыталась выровнять дыхание и хоть немного успокоить ту бурю, что поднялась внутри (да и что уж там, во всем теле!) от одного лишь поцелуя Андрея Самохина."
"Хотя все это можно было списать на банальный физический голод.