"
"Я, не сводя с нее ласковый взгляд, поставила точку в журнале напротив ее фамилии и покосилась на класс. Часть девушек усердно скребла перьями, остальные закончили и смотрели на нас. Оценки у Розен были хорошие, с любым вопросом она могла справиться, ее молчание настораживало, и поэтому я негромко постучала ладонью по столу.
— Кто закончил, пишет второе сочинение на ту же тему того же объема. За него вы получите еще одну оценку, — я обернулась к Розен: — Я жду, мадемуазель. Это была шутка, ведь так?
Я сменила гнев на милость, это работает: злой следователь, добрый следователь, злой начальник, добрый начальник…
— Нет, мадемуазель.
У меня появился шанс проверить версию Ягодина, хотя я и так не сомневалась, что он прав.
— От чего же она умерла, ваша бабка?
— Я была еще маленькой и не знаю, что за болезнь, но прежде с ней было все то же, что и с мадам. У нее отнимались руки, она кашляла, синела, язык заплетался.
Речь у нее была быстрая и ровная, с ошибками, но понять можно без затруднений. Я хмыкнула — единственный раз в жизни Розен основывалась на фактах, а все вокруг восприняли ее слова как очередной аттракцион.
— Я могу идти, мадемуазель?
— Нет. А я? Почему вы предрекали смерть мне? Я не падаю, не синею, у меня работают руки и ноги.
Козочка, тебе цены нет.
— Тишина! — повысила голос я.
— Я здорова, — набычилась Розен. Я сочувственно улыбнулась.
— Это судить не мне, ваша страсть к предсказаниям мне не нравится. Я не назову ваш недуг, но уверяю, ни положение при дворе, ни место гувернантки он получить вам не позволит.