— Это же вы рассказали ему о хищениях?
Я еще раз кивнула, хотя все было не так. Я пожаловалась на условия, Ягодин все выводы сделал сам. Я вспомнила, как он отреагировал на то, что девочки голодают и мерзнут — я хотела, чтобы наладили снабжение и дети перестали страдать, но Ягодин в отличие от меня знал, что финансирование академии более чем достаточное. Он сбежал от меня не потому что его что-то смутило в беседе, и не потому что «Сладострастная поэма» пробудила в нем низменное, а потому что ему как можно скорее нужно было доложить о воровстве.
Вечная история это не любовь, а хищение бюджетных денег. Версия, которую я не однажды проговорила в шутку и ни разу не рассмотрела всерьез. С другой стороны, я никак не могла подобраться к бумагам, которые бы пролили на что-то свет.
— Прошу простить меня, господин коллежский советник, — я поднялась, прижимая к груди конверт и очень тщательно, будто от этого зависела моя свобода, подбирая слова. — За дерзкий вопрос… но кто виноват в хищениях, вы уже знаете? Можете мне сказать?
Лопухова и Бородина, фрейлина и попечительница, и если заговор только предлог, чтобы убрать с дороги тех, кто мог в любой момент распахнуть дверь с ноги и потребовать всю отчетность? Подкупили слуг Лопуховой, чтобы те донесли в жандармерию на письмо-фальшивку, арестовали обеих женщин… а я, а что я, я подвернулась, и мое участие в противоправной заварушке придало всему особой пикантности.
Щекочихин смотрел на меня как на пустое место, коим я для него, вероятно, и была.
— Господин штабс-капитан сам расскажет вам, я полагаю, — безучастно откликнулся он. Дверь открылась, тон Щекочихина не изменился совершенно. — Если вы заинтересуетесь его предметом, но, насколько я знаю Аркадия Вениаминовича, он прогрессивен, открыт и умеет учить. Такого безобразия, как его предшественник, он не допустит. Рад услужить.
Щекочихин коротко поклонился и вышел, а мне стало смешно. Мог бы не распинаться, учитель альменского на нашем языке не знал ни слова.
Заговор раскрыт, дело закрыто. Щекочихин, чиновник личной канцелярии его величества, успешно маскировался под коллегу Начесова и был компетентен, чтобы поймать с поличным виновных в растрате казенных средств. Не затевалось никакое покушение, все запланированное свершилось в момент, когда Ветлицкий в азарте схватил поименованных в подложном письме «заговорщиц». Я могла спать спокойно, но не спала.
— Ты уснешь наконец? — взмолилась измученная Софья.