После чего выдохнул и вогнал себя в боевой транс.
– Держите ее, – перед тем, как начать работать, сказал я. И принялся делать первый надрез. Руны необходимо было наносить строго в определенных местах. И глубина надреза в каждом месте должны была быть своя.
Сначала ничего не происходило. Ментальное поле не реагировало на лишние стабилизаторы. Но неожиданно они стали самостоятельно подключаться, хотя я и не активировал до сих пор их по той причине, что боялся, как бы поле не стало раскачивать еще больше. Однако пока, взяв контроль над стабилизацией на себя, с этим прекрасно справлялась моя нейросеть, которая выполняла роль моего главного и единственного помощника.
Ну, а потом началось то, о чем я предупреждал девушек. Когда внешнее тело аграфки покрылось кровавыми рунами, из которых выбегали тонкие струйки крови, ее ментальное поле обрело вторую дублирующую структуру. И теперь можно было переходить от подготовительных действий к основным. Я начал аккуратно вырезать выделенные при ментальном сканировании, которое провел, даже не обратив на него внимания, целые области из менто-информационного поля девушки.
Моему сознанию именно так было проще работать с такими действиями. И как ни странно, это дало своеобразный результат. Хоть я и действовал несколько медленнее всех остальных (ну, если, конечно, кто-то в этой галактике гипотетически еще проводит подобные операции), но зато все делал с филигранной точностью.
Обе мои ассистентки также признали, что подобного от меня они почему-то не ожидали и думали, что у меня ничего не получится. Но я их «разочаровал».
Аграфка после десяти минут непрерывных попыток вырваться, дергания и метания на полу, сейчас лежала там и спала обычным, здоровым сном."
"– Я уберу ее в медкапсулу, пусть приводит ее в порядок, – сказал я, – а вы пока готовьте следующую.
Восстановлением психического, ментального и физического здоровья девушек мы прозанимались еще около часа. И теперь все они даже не вспомнят о том, что с ними произошло. Осталось лишь привести в норму их тела, но с этим прекрасно справится и медицинский комплекс.
Остался лишь один-единственный малюсенький нюанс. У каждой из них на левой груди теперь на всю жизнь останутся две маленькие руны.