Надежда вошла в палату, приблизилась к кровати Ирины Муравьевой и прошептала:
– Привет, это я, Надежда! Ты не спишь?
– Не сплю, – так же шепотом ответила Муравьева. – Ты же меня предупредила. И что – какой у тебя план?
– А вот послушай… – зашептала Надежда.
Когда она закончила, глаза Муравьевой блестели.
– Здорово! Ты сама это придумала?
– Само собой!
– Тебе романы нужно писать, детективные!
– Я подумаю. А сейчас нужно действовать, они могут появиться в любую минуту!
Старуха, соседка Муравьевой, громко всхрапнула и что-то невнятно забормотала.
Надежда покосилась на старуху, достала принесенный из дома бинт и аккуратно забинтовала Ирине лицо так, что остались открытыми только ноздри, глаза и узкая полоска рта. Закончив с этим, она поменяла местами таблички с именами пациентов на кроватях Ирины и старухи, которую звали Клюшкина Анна Тимофеевна. Пучки седых старухиных волос спрятала под косынкой, которую принесла с собой.
Теперь все было готово к визиту ночных гостей.
– Ну что, я, пожалуй, пойду… – сказала она Муравьевой.
Забинтованное лицо шевельнулось, Ирина прошептала:
– Останься здесь… мне как-то страшно. Я вообще-то не трусиха, но сейчас в таком беспомощном положении…
– Ладно… я тебя понимаю… – Надежда скользнула за дверь, где находился санузел, и затаилась в нем, приготовившись к длительному ожиданию.
Первые полчаса она провела стоя, но потом поняла, что долго так не выдержит, тихонько вышла в палату, взглянула на Муравьеву.
Так прошло еще полчаса или минут сорок. Надежда уже начала дремать, как из коридора донеслись тихие шаги и дверь палаты открылась.
Надежда осторожно выглянула из своего укрытия.
В палату вошли двое мужчин. Один из них был тот самый, который приехал на машине с логотипом фирмы «Танатос».
Второй же… второго Надежда тоже узнала: это был тот человек, который попал в аварию вместе с Ириной Муравьевой. Тот, кого она видела днем, во время своего первого посещения больницы. Левая рука у него была в гипсе, но он снял повязку и довольно ловко управлялся одной рукой.