Может, там и не лекарства вовсе? А что тогда?
Дверь одной из палат открылась, оттуда вышла полная медсестра с подставкой для пробирок. Парень пропустил ее и вошел в палату.
Надежда приблизилась к двери – не робко, а по-деловому, как будто она работает в больнице.
Палата была на шесть кроватей, две из них пустовали, одна была загорожена ширмой. Еще на одной двое мужчин играли в шахматы, на последней сидел молодой парень с загипсованной рукой и разговаривал с тем самым, из «Танатоса».
Не глядя на них, Надежда прошла за ширму, решив рискнуть.
За ширмой на кровати лежал старик под капельницей. Глаза у него были закрыты, он дышал тяжело, со свистом. Надежда приникла к ширме, чтобы было лучше слышно.
– Какого дьявола ты тут разлегся? – шипел парень из «Танатоса». – Выйдем в коридор!
– Не могу, – отвечал больной, – сейчас сестра придет капельницы ставить.
– Капельницы, – передразнил парень. – Отдыхаешь тут на всем готовом. Отпуск решил взять?
– Тебе бы такой отпуск, – огрызнулся больной шепотом, – чуть вообще на тот свет не отъехал. Толька с Витьком вон уже прибыли… Эта баба, чтоб ее совсем, Витька вырубила, он с ней сзади сидел, а потом на Тольку налетела.
– А чего же вы ее не связали?
– Так она совсем никакая была после аварии автобуса! Думали, вообще не довезем! А она вон очухалась, да как двинет Тольке по кумполу.
– Страшно ему, – проворчал парень. – Страшно будет, когда с тобой шеф говорить станет, а может, и не станет, если не захочет, а сразу… ты же его знаешь!"
"– Слушай, я все выяснил! – перебил его больной, оглянувшись на ширму, так что Надежда, отшатнувшись, брякнула шприцами в эмалированной кювете, вроде как она что-то делает.
– Ладно, пойдем после двенадцати, когда тут все угомонятся. Ты тоже давай на выход, нечего тут бока отлеживать.