И тогда уже ты будешь Етоном плеснецким – с того дня и до самой смерти. А я в лес уйду, буду здесь, под корягой, дни доживать. Уж недолго мне осталось. Властвовал я и правил, довольно с меня. Устал. Мне самому ни власти, ни жены, ни богатства уже не надобно. Только бы землю своим наследникам вручить, не отдавать киевским. Одолеешь – в тот же день в Плеснеске на стол сядешь, и жена моя твоей женой станет. Что, согласен?
По первому порыву Рысь хотел было выкрикнуть «да!». Но его всю жизнь учили сдерживать первые порывы и прикидывать, нет ли где ловушки.
Приманка здесь была лучше некуда – княжеский стол и княгиня-красавица в жены. Все как в сказках Виданки и преданиях Етона. Но и ловушку он видел ясно. Чтобы получить все это, ему придется сначала выйти на бой со Святославом киевским. И не просто выйти – победить в схватке не на жизнь, а на смерть.
Рысь присел на лавку напротив Етона и свесил голову. Потом поднял ее и спросил:
– А тот хрен, с кем я на Карачун сцепился… ну, кто у меня молодуху твою отнял… он кто был?
– Святослава человек.
– Зимой был человек Святослава… А теперь будет сам Святослав! – Рысь выпрямился и взглянул на Етона с прежним вызовом.
– За меня? За себя! За наследство твое!
– Ты с киевскими русами поссорился, не я!
– Да кабы я с ними не поссорился, тебе моего наследства и во сне не увидать было бы! У меня был с ними ряд положен, что все после меня Святославу отойдет."
"– Зачем же ты такой глупый ряд положил?
– Затем, что ни сына, ни зятя не было у меня, а князья волынские, Людомир да Жировит, на земли мои зарились.
Рысь вцепился в край скамьи по обе стороны от себя. Казалось, прочная нить судьбы, выходя из мглы минувшего, тянет его с неодолимой силой навстречу киевским мечам.