Ему бы теперь отлеживаться и следить, как бы не воспалилась рана, но остаться в большом стане на Горине было свыше его сил. Сопровождать Святослава в Плеснеск на поединок нашлось немало охотников, но Лют имел преимущество: ведь именно он выслушал и передал те недопустимые речи Етона, что привели к этой войне.
Он все-таки прошел за переправу и видел Величану в святилище. Судьба ее пока оставалась неясной, и он изводился от тревоги, не зная, что предпринять. Ведь одного грозного господина – Етона – овдовевшая княгиня сменила на другого, немногим более доброго.
Из святилища тело Етона привезли в его бывший дом и уложили в той самой клети, где провел он свою последнюю брачную ночь. К погребению, прощальному пиру своей жизни, Етон подготовился не хуже, чем к недавней свадьбе. Он велел за зиму изготовить погребальные носилки – из резного дерева, такие красивые, что даже лежанка давно покойной княгини Вальды, чудо мастерства, не могла с ними сравниться.
"По двору слонялась Етонова челядь, холопы сидели в теньке под стенами построек. Етоновы гриди разошлись по городу, не зная, чего ждать от нового господина, но дворовая челядь осталась.
У двери в клеть сидели двое Святославовых гридей.
Обойдя тело Етона, будто бревно, Лют приблизился к ней. Величана встала ему навстречу. Выглядела она больной: бледная, с опухшими глазами, с дрожащими губами. Из Киева она вспоминалась ему как дева из сказаний, и не верилось, что он сам был с ней в том же сказании.