Но по сути он сам дал им начало, когда приехал в Киев, по просьбе Маломира и Володислава, чтобы посватать только что овдовевшую Эльгу за старшего из деревских князей.
– Помилуй меня, Господи! – Невольно Олег перекрестился, будто прикрывался щитом от ужасных воспоминаний. – Упаси Бог! Не за тебя же…
– Это хорошо! – сдержанно, однако выразительно бросил Мистина и откинулся к стене. – А я уж думал…
В этих простых словах слышалась скрытая угроза – она была уже в том, что Мистина просто напоминал о себе. Олег бросил на него недовольный взгляд.
– Етон теперь остался без жены, – с усилием Олег вернул свои мысли к дню нынешнему. – И это весьма его огорчает. Отравляет радость вновь видеть белый свет после могилы. Он низко кланяется тебе, госпожа, и просит примирить его с твоим сыном, вернув ему жену.
Эльга заметила, как при этих словах Лют переменился в лице, вздрогнул, хотел будто что-то сказать, но сжал губы. Однако на лице его осталось то непримиримое выражение, которое она знала еще с молодости Мистины, хотя у старшего брата видела его редко.
– За свою же жену, что ли, сватается Етон? – немного успокоившись, улыбнулась она.
– Какой выкуп дает? – усмехнулся Острогляд. – Такая красота ему недешево встанет! Мы на царьградских торгах обучались, не продешевим!
На пятом десятке лет бывший кудрявый красавец полысел и так располнел, что в кафтане желтого шелка напоминал сидящее на лавке солнце. В ту тяжелую осень умерла его жена, Ростислава, родная сестра Олега Предславича, однако бодрости духа он не терял.
"– Ну а если этого ты не пожелаешь… – продолжал Олег, – или князя не удастся склонить к этому исходу… то Етон просит тебя дать ему другую жену из нашего рода, чтобы мир между Киевом и Плеснеском отныне был нерушим.
– Это и есть твое сватовство? – уточнила Эльга, желая убедиться, что речь не о ней самой.