Евдокия тяготилась чужим разношерстным обществом, а местные дамы цвели от оказываемого внимания.
— Смотрите, сколько горчицы! — воскликнул один из гостей, указывая на длинный ряд плошек. — Неужто торговый обоз приходил? Это Дижонская или английская?
Евдокия с интересом прислушивалась к разгорающемуся обсуждению горчичного ассортимента. Кто-то упомянул римлян и перечислял внушительный список специй, который они смешивали с горчичными зернами. Там не только пахучие травки и семена отметились, но и печёный лук, мёд, рыбный соус, изюм.
— Уж сто лет действует запрет на добавку в горчицу всякой ерунды, — сурово оборвал разошедшегося гостя его сосед."
"— Римляне не дураки были пожрать и знали толк в еде!
— А я говорю, что не может называться горчицей горчица, если туда напихали бог весть чего. В настоящей горчице ничего лишнего быть не должно, и вот это, — зануда показал на выставленные плошки, — что угодно, только не дорогостоящая приправа!
Евдокия с удовлетворением заметила, с какой неприязнью Елена и её отец посмотрели на этого знатока.
Гости начали подсчитывать доходы от продажи горчицы и лицо сидящей напротив Евдокии Катарины скривилось.
— Торговцы, а не воины, — фыркнула она, но в этот раз поддержки не нашла. Все нуждались в деньгах и каждый примерял на себя интересную возможность заработать.
Стефан криво улыбался, слушая, как гости считают его доходы. Елена вдохновенно рассказывала ему, как готовила с боярышней горчицу и сладости, которые вскоре подадут, а он одобрительно кивал ей.
Она хотела улыбнуться в ответ, но заметила, что царевич посмотрел на нее с укоризной. Ему явно было жаль идеи с горчицей. Евдокия жалобно посмотрела на него, а сама стала придумывать оправдание, почему так поступила. Конечно, надо было раньше думать, но решила упирать на то, что на Руси в обиходе другое горчичное зерно*. Здесь оно беленькое и не горчит, а перцовость нежная.