Так что политик из нее никакой и лучше не лезть в это дело. А отказ надо обосновать проще.
— Я очень надеюсь, что князь… продаст мне летающее крыло, — добавил желаемое валах, не обращая внимания на хмурое личико боярышни.
Евдокия опустила глаза, чтобы Влад не заметил, как изменился её взгляд, когда она услышала, что он запнулся на слове «продаст». Ей показалось, что он хотел сказать «подарит». Денег у валаха не было. Он сюда и приехал, чтобы просить у Стефана помощи на вооружение.
— Для него это забава, — загорячился Влад, — а я придумал, как использовать крыло в войне.
Евдокия мысленно проворчала: «Он придумал!»
— Можно же разведать местность, — увлеченно зашептал он, а она неожиданно продолжила:
— Сбросить масло и поджечь его или начинить горшки порохом с осколками, поджечь их и опять-таки бросить.
— Да! Все так! Ты читала трактаты о военном деле?
Евдокия скромно пожала плечами и заметила:
— Крыло плохо управляемо и не поднимет большой вес.
— А воздушный шар? — распалялся он, забыв о сватовстве. — Я слышал, что в Москве есть такой!
— Он уже дважды горел, и царь запретил поднимать его над городом. Да и дорого это. Розмыслы ищут замену горячему воздуху и неизвестно, когда найдут.
Евдокия умолчала, что уже нашли. Не без её подсказки обратили внимание на газ, образующийся при брожении навоза. Он был изучен, сочтён пожароопасным и, самое главное, никто пока не придумал, как и во что собрать его, а потом выдуть в шар. Но энтузиазм не утихал и работы продолжались. Сам факт открытия газа, который легче воздуха, чрезвычайно всех взбудоражил. К розмыслам подключился Гаврила со своим электричеством и если всех насмерть не шарахнет молнией, то обязательно додумаются до чего-то умного и полезного.
— Как бы я хотел побывать на Руси, — воскликнул Влад, вызывая улыбку у Евдокии. Ее взгляд смягчился:
— Ты поговори с князем о дельтаплане. Объясни ему, для чего хочешь использовать его, и я уверена, что он тебе поможет. Но только если ты отступишься от меня, — тихо закончила она, напомнив с чего начался разговор — и предательский румянец объяснил всё лучше иных слов.