— Пусть все видят, что для нас уже всё решено! Иного я не приму, — чуть резковато ответил князь, но весь его бунт был потушен в тот же миг, когда Евдокия с нежностью посмотрела на него и вложила свою ладонь в его:
— И для меня уже всё решено! Никого, кроме тебя, не приму…
Вместе они встали за царевичем с господарынькой, за ними Аграфена и посольские. Так и двинулись навстречу царю с царицей и боярам, дожидающихся их на украшенном лентами крыльце.
Елену Стефановну с Иван Иванычем встретили тепло. Им дали испить горячего напитка, закусить хлебом, потом расцеловали, а вот при взгляде на взявшихся за руки Юрия Васильевича с Евдокией царь склонил голову на бок.
— Ну что ж, заслужил ты, брат, своё счастье, — произнёс Иван Васильевич в полной тишине, а Мария Борисовна прижимая к себе Елену и по-доброму улыбаясь, дополнила:
— И Дунечка наша заслужила такого жениха!
Все воодушевлённо начали обсуждать, как погуляют на княжьей свадьбе, а потом, даст бог, дождутся царской.
— Когда думаешь справлять? — коротко спросил у брата Иван Васильевич про свадьбу.
— До масленицы.
— Э-э? Так меньше месяца осталось, — приподнял бровь царь. — Или ты год обождать хочешь?
— Я бы и дня не ждал. Прямо сейчас готов идти венчаться!
Евдокия настороженно поглядывала на царя, чувствуя, что тот растерян, а когда он в таком состоянии, то откладывает все дела на потом. И тут бояре недовольно зашевелились, даже посохами взмахнули, а потом словно бы выплюнули перед собой её деда.
— И впрямь, — заорал он, сердито выдергивая длинный рукав, за который его кто-то продолжал удерживать. — Чего ждать? Я давно готов! И невестка моя весь дом Дунькиным приданым заполонила, а ключница угощения впрок заготовила, девать некуда.
— Да ты-то понятно, что готов, — засмеялись бояре. — Да токмо пир князю надобно устраивать, а не тебе!
— И у князя все готово! — отмахнулся Еремей Профыч. — Я ж только что вернулся из его владений, и там все ждут не дождутся хозяйку!
— Деда! — воскликнула Дуня, стесняясь его пройдошливости.
— Что «деда»?! Сколько мне внуков от тебя ждать? — накинулся он неё. — Машка вон уже о третьем думает, подружки твои давно уж мамками стали, а ты всё в девках сидишь!
— Деда, не здесь же об этом! — кусая губы, взмолилась Евдокия, но Еремея было уже не остановить. Он увидел, что царь не сердится, а бояре смеются, поэтому при всех подошёл к держащимся за руки князю с внучкой и положил свою ладонь сверху.