Арина прыснула, закрывая себе рот, как давеча делала боярышня. А Аграфена с улыбкой посоветовала:
— Уймись, оглашенная!
Дуня замотала головой и несколько раз прошлась по проходу, молча выписывая кренделя, но запуталась в подоле и упала со смехом. Арина бросилась её поднимать, но боярышня быстро подскочила, чмокнула её в щеку и, изображая пикирующую птицу, понеслась к своей постели.
Евдокия так и уснула с улыбкой на устах. На следующий день боярышня с утра села на Муху и расплылась счастливой улыбкой, увидев, как князь незамедлительно поскакал к ней.
— Доброго дня тебе, Евдокиюшка, — пожелал он ей и протянул завернутое в платочек угощение. — То местные делают, — пояснил он. — Тесто по-особому в печи пекут, а потом медом поливают и в шар катают. Попробуй, необычно!
Дуня развернула платочек и надкусила деревенское лакомство. Всего лишь крошка из белого хлеба, политая медом, но внимание князя она оценила. Тем более он старательно делал вид, что его не интересует её реакция.
— Действительно необычно и вкусно.
— Сегодня будем ехать целый день, — сообщил он ей.
— Но как же животные?
— Завтра будет метель, придётся переждать и они отдохнут.
Боярышня удивленно посмотрела на князя, и он рассказал ей, что у пестуна царевича на погоду ломит кости. Постепенно между князем и Евдокией завязался разговор, и они ехали вместе до первой стоянки.
В этот раз многие вои постарались расположиться поближе, чтобы тоже послушать сказки Евдокии. Так и повелось. День за днем, неделя за неделей. Остановки в городах перестали радовать и больше утомляли, зато вечера в лесу возле костра стали долгожданными.
Окружающая обстановка сменилась. Зима стала намного мягче, жители беднее и угрюмее, а знать воинственней. Евдокия уже в который раз пыталась разобраться, кто с кем на этих землях воюет и получалось, что под колпаком у османов режет друг друга родня. Тот же Стефан пришёл к власти, свергнув дядю, который до этого убил своего брата, чтобы стать господарем.