Елена же с первого дня старалась не отходить от Евдокии. Ей нравилась не только боярышня, но и прибывшая с ней старая монахиня и все жёнки посольства. Аграфена на ночь глядя объяснила внучке, что девочка тоскует без матери и устала переживать за своё место при отце. А тут именно к ней приехало посольство и любить будут именно её, а не братьев или сестёр."
"— Дуня, ты не обольщайся, — шепотом наставляла её Аграфена. — Елену Стефановну привлекла не твоя красота, а общее впечатление.
— Бабуль, да я понимаю, что не первая красавица.
— То да, но ты мне ответь, какими тебе показались люди при дворе Стефана?
— Э-э-э… — растерялась девушка, но бабушка ждала ответа. — В общем?
— Да.
— Ну-у, много чернявых… — Дуня вопросительно посмотрела на монахиню, но та жестом показала, чтобы внучка продолжала: — …лихие, бойкие. Наверное, безудержные в веселье и бою. От них ожидается напряжение в эмоциях.
— Согласна, продолжай.
— Бабуль, это лишь мои впечатления и всё может оказаться не так.
— Сколько раз просила тебя не выражаться! И тем не менее, ты восприняла местных такими, как сказала. А теперь подумай, какими они могут воспринимать нас?
— Хм, пожалуй, нас посчитают неспешными, дружелюбными, не жадными… добрыми?
— Вот ты и ответила, почему к тебе тянется девочка. Ей не хватает тепла, а ты видимое олицетворение её понимания любви. Все мы кажемся ей добрыми, потому что у нас мягкие черты лица и глаза завораживающего для них цвета.
— Ой, вот тут ты права! Тут жёнки постоянно срываются на крик, когда сердятся. Даже боярыни… хм, пожалуй, они не кричат, но взгляд у них такой, что пробирает до костей.
— Тёмноокие и густобровые, — согласно кивнула Аграфена.
— Ну-у, не знаю, — покачала головой Евдокия. — У нас татарские девы тоже кареглазые, но ведьминского накала в них нет. Их к сердцу прижать хочется, а не…
— Дуня! Ты думай, что говоришь! Какие ведьмы?
— Прости, бабуль! Я имела в виду, что…
— Да поняла я, — заворчала Аграфена.
— Поняла, бабуль!
— Не отталкивай её…
— Да я и не…
— Но сильно не давай привязаться. Помни, ей Мария Борисовна станет матерью. Смотри, не стань помехой!
Евдокия согласно покивала. Ей Елена очень понравилась и хотелось для неё счастливого будущего.