Да и слова чудные, как будто ребенок их придумал, но боярышня не дитя."
"— Хм, неужто и я буду притоптывать? — улыбнулся Стефан. — Так, может, сейчас проверим?
Евдокия вынуждена была ещё шире улыбнуться и изобразить, что рада принять вызов. Стоявшая рядом Надежда сглотнула, но толкнула жёнок, чтобы бежали за инструментами.
— Прошу тебя подождать немного, пока принесут музыкальные инструменты.
Стефан согласно кивнул, предлагая присутствующим освободить место по центру. Евдокия смотрела, как все привычно расступились и затеяли обсуждение того, что услышат.
Именно поэтому Евдокия накануне напела своим новую песенку, надеясь при случае увлечь девочку. Как бы ни была мала господарынька, а вес при дворе отца имела и за ее внимание соперничали. Вот только боярышня не думала, что песенку придется исполнять неподготовленной.
Оказывается, дед Катарины стал правителем всего двадцать четыре года тому назад. По меркам русичей — это худородность как минимум ещё на несколько поколений. Отец юной княжны при помощи венецианцев успешно воевал с османами за свой клочок земли. Сейчас он собирался помочь брату второй жены избавить от османской оккупации Герцоговину, но два правителя повздорили из-за определения будущих границ и ничего меж ними не сладилось.
Евдокия давно уже запуталась в местных правителях. Здесь даже неудобья имели своего князя или господаря, при этом постоянно переходя под руку Польши, Венгрии, Османской империи или просто более ушлого боярина, спешащего назвать себя новым господарем. Однако гонор у этих микроправителей был до небес.
Вот и княжна Катарина, гостя в чужом доме в надежде найти здесь жениха, вела себя так, как будто она снизошла до местных обывателей.
Узнав все это про княжну, Евдокия ожидала от нее проблем и оказалась права. Пока боярышня стояла, ожидая своих ближних, начали раздаваться смешки. Инициатором насмешек стала Катарина.
— Она на что угодна готова, лишь бы вылезти под очи господаря, — возмущалась княжна.