Хотя едва сдержал первый порыв – послать эту падаль куда подальше. Ежели бы он с дружиной был – даже не сунулись бы шакалы.
А главарю ой, как не понравилась уверенность жертвы. От прямого взгляда синих глаз холодок побежал по спине, да отмел он его. Нешто путник на меч свой рассчитывает? Дуралей, семеро их. И все убийцы прожженные, не один десяток душ за плечами.
- Ладная у тебя девка. Мне как раз под бок такую. А еще и ворожея! Ой, чую, озолотит.
- Чем это? – Велеслав решил заболтать словоохотливого бандита.
- Я ж все селения болотные данью обложу. Чтоб от мертвяков спастись, они последнюю рубаху сымут. Князем местным сделают, ежели пожелаю. Пойдешь ко мне в княгини, красавица?
- Иди к шайтанам [1]! – твердо произнесла Тамирис, с трудом повернув голову."
"- Ты смотри! Не понял куда, а видать послала. Строптивая! Ох, и ответишь за это сегодня же.
Тамирис невольно вздрогнула от омерзения. И тотчас же крепче сжали ее сильные руки.
- Ничего не бойся, птичка. Полежи пока, а еще лучше глаза закрой. Не надо тебе видеть то, что сейчас будет.
- Леслав, - фиалковые глаза испуганно распахнулись. И увидел в них то, что не говорит валорка словами. Беспокоится она за него! А раз беспокоится, значит небезразличен он! Глупая радость расцвела в груди огненным цветом.
Но девушка, несмотря на удушающую слабость, разозлилась. Как этот босяк смеет так говорить сней? Повернула голову и опалила взглядом.
- Ты, облезлый, с чего решил, что помогать тебе буду? А не придушу при первой же возможности?
Рассмеялся главарь, зло сверкнув глазами.
- Побереги силы, красотка. Понадобятся. А мне ты ничегошеньки не сделаешь. От дурман-травы все шелковыми становятся. Из злой кошки течной сукой станешь.
Щелкнул хлыст у сапога бандита, предсказывая, что сейчас будет.
Два взгляда – синий и фиалковый, вновь встретились. И на сей раз в обоих плескалась ярость. И не известно, чьей было больше.
- Ты эта... Мужик, одёжу сымай, мы ее чичас поделим.