Княжий венец

- Не ерзай, сладкая, иначе я сочту это приглашением, - раздалось низкое над ухом.

Девушка испуганно дернулась и замерла. Крупная мужская рука с бедра переползла на живот и по-хозяйски подтянула к себе. Что твердое нетерпеливо уперлось в поясницу.

- Ой!

- Это не «ой», это я. Доброе утро, сладкая.

- Доброе, - пискнула придушенной мышью.

- Как спалось? – искушающе-хриплый ото сна голос, прошелся бархатом по телу.

- Я не помню… - а в голове, как назло, одна за другой начали вспыхивать картинки того, что вытворял с ней князь прошлой ночью.

Вмиг порозовело лицо и даже уши.

- Вот как? Хм… значит, повторить придется, - твердые губы начали неспешно путешествовать по пунцовому ушку. Прикусывая и лаская. Посылая искры удовольствия вниз живота.

- Нет! Я… я есть хочу! – ляпнула первое, что в голову пришло.

- Не поверишь, и я голоден, - мягко толкнулись в нее мужские бедра.

- Но так же нельзя! Каждый день.

- Почему? - искренне удивился Велеслав.

- Я не знаю… Но наверное…

- Иди-ка сюда. Глаза твои чудные видеть хочу, - уложил ее на спину, а сам остался на боку, подперев голову рукой.

Тами подтянула одеяло до носа, невольно обнажив мужчину по пояс. И в отличие от нее, его это абсолютно не напрягало. Он умудрялся быть неотразимым даже со взлохмаченными волосами и следом от подушки на щеке. Одни его порочные зеленовато-синие глаза с поволокой заставляли сердце биться с утроенной силой.

- Давай еще раз. Доброе утро, ненаглядная! Чего так переполошилась?

- Я не знаю, как себя вести, - пришлось нехотя признаться.

- Хм… А должно быть как-то по-особому?

- Наверное… после того, как с мужчиной…

- Краса моя, - чуть шероховатые пальцы огладили нежную щеку, - после того, как ты мне себя подарила, это я должен. Заботиться, холить и лелеять. Потому как возьму за тебя ответственность пред богами и родом. А ты ничего не должна. Ну, разве только целовать чаще устами сладкими, - нагло ухмыльнулся, любуясь сменой эмоций на дорогом лице.

- Ты..! – вспыхнула валорка, как порох. Едва с кулаками не бросилась.

Только этого и добивался. Ох, как же упоительно подмять под себя желанное тело, чувствовать его изгибы, от ощущения которых кровь в ушах зашумела. Ухмыляясь, легко зажал ее руки над головой и начал оглаживать брыкающуюся негодницу."

"- Я. Твой будущий муж, - короткие жалящие поцелуи сыпались градом на лицо и нежную шею, - сейчас держусь из последних сил, чтоб вчерашнее не повторить. А мне тебя накормить надобно. Ты когда голодная, всегда злая.