Княжий венец

Оттого отгораживался, обманывал сам себя, что все будет как прежде. Как я решу. Упрямый глупец! Да, я не привык чувствовать себя виноватым, но и тут она одной слезинкой выбила землю у меня из-под ног. Мое равнодушное прежде сердце теперь рвется на части. Знаю, что причинил ей боль, и это сжирает изнутри раскаянием. И страхом ее потерять. Она нужна мне! Более жизни, более света. Более меня самого. Отдай ее мне, Темнейшая, или забери тогда нас обоих, потому что без нее я не вернусь.

Повисла тишина. Из раздраженной она стала какой-то… задумчивой что ли? Велеслав, ощущая себя полностью выпотрошенным, не двигался.

Сидел и смотрел прямо перед собой. Вырвавшаяся наружу правда оглушила его самого. Неужели он мог быть настолько слеп? Так глупо и упрямо держался за свои убеждения, горделивую привычку повелевать, уверенность в собственной непререкаемой правоте? Какая пустая шелуха все эти принципы и правила, когда рядом нет любящего сердца, нежных рук и преданного взгляда. Он ведь купался в ее восхищении, в ее несмелом восторге! Нырял с головой, но думал, что будет получать все по щелчку. А на первом, плане будет он сам – непоколебимо правый всегда и во всем. Только его чувства, его мнение, его слово будет имеет значение. Горделивый князь, который прав всегда и во всем, только на том простом основании, что венец украшает его голову. Да пропади оно все пропадом! Разве нужно ему хоть что-то, если рядом не будет его птички?

- Как же вы меня бесите, смертные! – рявкнула Темнейшая, но как-то беззлобно.

Хоть и ногой притопнула, - вы не видите очевидного и не цените самого важного. За свою короткую жизнь вы успевает наделать столько глупостей, что хватило бы на целый город.

- Это правда, - вскочил Велеслав на ноги, - но мы…

- Не перебивай, мальчишка! Если бы вы не были так безрассудно храбры, защищая то, что вам дорого, и не любили так самозабвенно, как никому более не дано – тогда бы я совсем не поняла, зачем вас создали и продолжают оберегать. Иди, но знай – она тебе не верит.

Если пойдет за тобой сама – отпущу. Но поторопись – у тебя мало времени. Она почти моя.

Махнула темноволосая куда-то за его спину. Белесый туман расползся в сторону ленивыми толстыми котами, а за ними… Она! Хрупкая фигурка, с грустно лежащей головой на коленях. Смотрит отрешенным взглядом куда-то в сторону.

- Тами! – рванул что есть мочи, но шагах в пяти со всего маху налетел на невидимую стену. Да так, что даже назад откинуло.