- А то, что чужих невест со двора не уводят – не слыхал?
- Не было на ней обручья, - наносит болезненный укол Воят, - я лишь хотел про односельчан рассказать, печаль-тоску ее развеять. А то что-то счастливой невестой не выглядит Тамирис. Не знаешь отчего так, князь?
Валорка невольно начала подниматься с места, инстинктивно желая защитить бесстрашного охотника, да только жестко ее придавили к месту руки брата. Нет для мужчины унизительнее, когда за него женщина заступается."
"- Давайте не будем ругаться и все ж-таки пойдем отсюда.
- Может все же останемся? – с сомнением говорит Джанибек, - харчевню жалко. Или тогда вот этого с собой заберем. Бедолагу бесстрашного.
- А князя, стало быть – не жалко? – подбрасывает фразу волхв.
- Так это твой князь – не мой. Тебе и жалеть.
- Уйдите все, - властно бросает Велеслав, не поворачивая головы.
Драгомир с едва заметной улыбкой смотрит на валорку и шутливо подмигивает.
Друзья, прихватив Воята, отходят к двери, но она успевает услышать, как азартный брат предлагает сделать ставки: кто выйдет победителем в предстоящем противостоянии. Одно радует – брат ставит на нее.
Наконец они остаются одни. Тамирис продолжает сидеть, насмешливо посматривая на сердитого мужчину снизу вверх.
- Что ж ты, родная, пройтись решила по городу, а меня не позвала? – заговорил он низким, обманчиво-мягким голосом. Возвышаясь над ней угрожающей громадой.
Ярость душит, но он держит ее под контролем. Против воли любуясь сердитыми фиалковыми глазами. Вся хороша – от макушки до кончиков пальцев на ногах. И пусть в голове тысяча мыслей, что она и Воят могли… но ведь тут место людное, корчма – не гостиница какая. Не могла она! После всего, что меж ними было – не могла! И все тут.
- Твоя правда – решила по городу пройтись, дружеской беседой себя занять. А меж нами дружбы нет, князь. Никто мы друг другу, - холод высокогорного озера в ее глазах.
Схлестнулись два взгляда – фиалковый и синий. И никто другому уступать не намерен. Слишком упрямы, горды и своевольны оба. И первым с улыбкой отводит глаза Велеслав.
- Твоя правда, душа моя.