Поклажу с лошадей снял, достал котелок и крупы. Над весело разгорающимся костерком повесил нехитрую посудину и наскоро объяснил, как кашу с вяленым мясом варить. А ведь и правда не умела. Водой из фляги крупу мыла, так едва не половину потеряла. После так и вовсе с удивлением слушала про готовку, по-птичьи голову набок склоняя. Глазами колдовскими хлопала. Будоражила.
Нарубил Велеслав ельника пушистого, сделал наперво ей лежанку, одеялами укрыл. Не на сырой же землице спать? На ее настороженный взгляд улыбнулся про себя – хорохорится, а все одно опасается девка один на один с мужчиной ночь коротать.
"Костерок весело потрескивал, каша вкусно булькала в котелке, вызывая жалобное бурчание желудка. Хотелось зачерпнуть еще полусырого, но уже так аппетитно пахнущего и проглотить, обжигая рот и обманывая нутро. Но – терпел. Девушка уютно куталась в плащ, задумчиво глядя на язычки пламени.
- Может расскажешь о чем задумалась? – мужчина осторожно помешивал густое варево. Вот-вот готово будет, накормит наконец ее как следует. Видно же – совсем без сил девка. Хоть и ворожея, но у всякой силы предел есть.
- Про того, кто поднял «неспящих», - пальцы задумчиво затеребили крошечную сережку в ухе. Отсветы костра танцевали в глазах, придавая еще более нереальный вид.
- И что про него скажешь?
- Для подъема мертвых сила нужна. Немалая. Но поднять – полбеды, удержать в этом состоянии намного сложнее. Нужно либо постоянно поддерживать в них жизнь, вливая свои силы. Либо применить кровь.
- Как?
- Лучше всего добровольно. По-доброму всегда отдается больше, чем силком. Вот только у простых людей кровь не подходит, мало от нее толку.
- А какая ж тогда?
- Не простая. Высокая.
- Это как?
- Смотри, если человека над другими ставят – ему боги больше других сил дают.
- А в нашем случае?
- Очень сильная кровь. Очень. Что мне совсем не нравится. Но ты не думай про это. Моя забота. Справимся. Кстати, про кровь – твоя тоже не простая, - вскинула на него глаза.
- С чего решила? – дрогнула в руке ложка, что варево в тарелку накладывала.