- У нас обоих к тебе много вопросов!
На нас опять шикают, но мне похрен сейчас, я готов на сцену её вытащить и там выяснять отношения!
Мне опять вскользь прилетает по щеке.
- Вау! Снова свой? Какая честь! - выплескивается из меня тоже яд. - Сколько же у Вас ""своих мужчин"", девушка? Зайка-то в курсе, что не единственный ""свой""?
- Не смей так со мной говорить!
- А я думал ты кайфуешь, когда борзят. Или заяц снова в фаворе по какой-то иной причине?
- Ты - последний, перед кем я буду объясняться!
- Мм... А чего так? Кончать ты со мной не обламывалась, а объясниться тебе передо мной стрёмно?
Выдернув руку, закрывает лицо ладонями.
Это резко отрезвляет.
Медведев, ты совсем без башки!... Ты чего беспределишь? Девчонка же совсем. А ты взрослый здоровый мужик!
Вынесла, зараза такая, так, что все края потерял!...
Бережно обнимая за талию, прижимаю, укладывая щекой к себе на плечо.
Не выношу женских слёз! Сразу чувствую себя слабаком, который не может решить проблему.
- Чего плачешь-то? - срывается мой голос. - Это мне плакать надо.
- Потому что... - задыхается она, пытаясь говорить тихо. - Я не хотела об этом сожалеть... хотела, чтобы... а ты... - теряет половину слов, - превратил это всё в... грязь. И мне мерзко!
Да чёрт побери тебя!
Снова она переворачивает у меня внутри с ног на голову. И теперь мне стрёмно, что она воспринимает всё, что между нами было как грязь.
Ты зачем приезжал-то сюда, Медведев?
А хрен его знает... Эта информация где-то в голове. А голову мою снесло на подходе от её переписок с этим Никитой. Теперь уж не отыщешь.
- Извини... - кладу ее руку на своё взбесившееся сердце. - Я не хотел. Или хотел... - признаюсь я. - Ну всё... - веду по ее солёной щеке губами. - Не надо плакать, Маш. Не было грязи.
Дурная ты скотина, Медведев. Не умеешь по-человечески разговаривать - вообще не разговаривай!
Ой.
Нельзя же так с нами, взрослыми дядьками.
Брейкпоинт. Всё. В эту сторону ты больше, Медведев, не двигаешься.
Болезненно выплёскиваю последнюю эмоцию в её сторону, обещая себе, что ПОСЛЕДНЯЯ - прижимаю крепко-крепко, вдыхая запах волос, прикусываю пухлую соленую от слёз губку.
Встаю, усаживая её на своё место. Веду на прощание рукой по волосам.