Сейчас скорая подъедет, открой им.
— Скорая?..
— Да, для Аллы.
На светофоре наконец-то загорается зелёный, и я срываю машину с места.
— Нахрен ей скорая? Или это психиатрическая?
— Просто вернись и впусти. Я сейчас буду.
— Да я не могу! У меня встреча!
— Ты нашёл работу и съезжаешь?
— Нет…
— Тогда это неважная встреча. Возвращайся.
— В последний раз! Не смей распоряжаться мной!
— Согласен. В последний.
Скидываю. Набираю Аллу.
— Ну наконец-то соизволил позвонить сам!
— Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно!!
— Сейчас приедет скорая.
— Зачем?.. — удивлённо.
— Людмила Фёдоровна сказала, что у тебя кровотечение.
Тишина.
— Я вызвал скорую.
— Не нужна мне никакая скорая! Что за чушь?! — бросает трубку.
Ясно…
Подъезжаем к дому как раз в тот момент, когда врач со своим фельдшерским саквояжем выходит из открытых ворот.
— Подождите, — вылетаю я из машины. — Вы её не забираете?
— Пациент отказался от госпитализации, осмотр провести не позволил.
— Задержитесь, пожалуйста, я поговорю с ней.
— Мы не можем ждать, у нас следующий вызов. Вы убедитесь сначала, что человеку нужна неотложная помощь, а потом уже звоните, — недовольно.
Задумчиво постукиваю пальцами по капоту скорой. Трогается. Делаю шаг назад, пропуская её.
— Тимур… — касается моей руки Ляся.
Разворачиваюсь.
— Мне можно с тобой в дом? Я хотела бы взять пару вещей.
Это так ужасно звучит — её вопрос. Словно она здесь никто. А это не так.
— Конечно. Это наш дом. И то, что там временно находится Алла, не отменяет того, что хозяйка — ты.
В этот раз я веду её за руку, не оставляя в одиночестве. И вообще, я больше не готов к тому, что в нашем доме будет кто-то, кроме меня и Ляси. Я недооценивал степень её уязвимости. Надо исправлять ошибки.
Ляся замирает перед лестницей наверх. Вздыхает.
— Мне очень жаль. Я хотела бы извиниться перед Аллой.
— Она наверняка толкнула первая.
— Да. Толкнула. Но не столкнула, как я её.
— Она не примет извинений.
— Отец говорил: дело виноватого — просить прощения.
Уходит наверх. А мне кажется, это бесполезный аттракцион — извиняться перед Аллой. Для некоторых чужое чувство вины — это всего лишь орудие против виновного. И я без угрызений совести это оружие сейчас отниму. Потому что… это не кровотечение! Было бы кровотечение — Алла мгновенно сама бы вызвала скорую, пытаясь спасти единственный аргумент в пользу своего особенного положения в моей жизни.