Но для ребёнка лучше чрезмерный!
А Алла… В чужой стране… И чёрт знает, кого она там снимет! И в какой ситуации окажется мой ребёнок!
Мне хочется протянуть руку, сжать её горло и сломать к чертям эту тонкую, перемотанную бинтами шею!
— В общем, подумай хорошо, Тимур, как мы будем с тобой дальше жить. Любя малыша, воспитывать его вдвоём, или… нет.
Опасливо поджимая губы, следит за моей реакцией. Знает, куда бить! Видела, как я сходил с ума из-за Маруськи!
Как?!? Как я мог изменить Кате с этой сукой?.
Сжимаю несколько раз кулаки. Зажмуриваюсь.
— Я. Тебя. Не люблю.
— Да? А я люблю, Тим. И слышала, что беременность может возвращать чувства мужчины. Во мне малыш… Он твой. Ты любишь его. Мы с ним одно целое. Что чувствую я от тебя, то чувствует и он от тебя.
Киваю. Да. Права. Не имею права изливать на неё свой негатив. Спишь с женщиной — будь готов, что контрацепция даст сбой. И ты попадёшь в эту ситуацию.
А я не готов! Давно надо было развязаться с ней! Теперь вот так…
— Насчёт этой твари, что спихнула твою беременную женщину с лестницы… Если ты хочешь, чтобы я осталась в твоём доме, а не поехала к Анне, то её там быть не должно.
— Я принимаю решение больше никогда не связываться с дешёвыми девками.
— Некрасиво сейчас унижать меня.
— Наверное… Но красиво никак больше не получается с момента, как поскользнулся с тобой.
— То есть, это моя вина?..
— Нет. Моя.
— Кто из нас двоих остаётся?
Они не должны оставаться в одном доме. Это без вариантов. Но и сломанную, беременную Аллу я вышвырнуть на улицу не могу. Какой бы сукой она сейчас не была. Она обижена, в конце концов. Есть за что. Значит, уедем опять мы с Лясей.
— Ты. Пока — так. Дальше буду думать над «достойными вариантами».
Впрессовывая в себя обратно всё своё раздражение и отвращение, я беру себя в руки.
Беременна — значит, неприкосновенна. Не орать. Не оскорблять. Обеспечить нужный уход. И медицинскую помощь.
Но ведь так не прокатит… Алла будет ломать меня теперь, шантажируя ребёнком.
— И без тебя я в этом доме не останусь, Тим. Так что…
Вот оно!
— Ожидаемо.
Помогаю ей выйти. Беру на руки, сама идти она не может.
— Тим… — шепчет, вжимаясь губами в ухо. — Ты прости, что я так… Но я борюсь за счастье своего ребёнка. Как умею.