Еще через четверть часа трое персов стояли на палубе дромона, мокрые до нитки. Шелковая одежда висела на них, словно жалкие тряпки, а холеные бороды слиплись от морской воды. Они злобно зыркали исподлобья, не ожидая для себя ничего хорошего, и они оказались абсолютно правы. Уже через час они висели на дыбе в подвале Большого Дворца, где искуснейший мастер-палач готовил пыточный инструмент в ожидании высокого руководства. Допрос почтили своим присутствием куропалат Феодор и патрикий Бон, и палач вопросительно посмотрел на них.
— Щадящий допрос, сиятельные, — спросил он, — или работаем на скорость?
— Нет времени, а им все равно умирать, — обронил куропалат. — Приступай! Я хочу знать, о чем они договорились с аварами.
— Слушаюсь! — ответил палач и подсунул под ноги персам жаровни с раскаленными углями. Один из послов начал истошно орать, выражая готовность к общению, но палач лишь похлопал его по щеке.
— Подожди, мальчик! Ты все расскажешь, но потом. Ты должен поспеть, как яблочко на ветке. А когда поспеешь, ты у меня расскажешь даже то, что уже давно забыл! Это я тебе обещаю!
Через час персы рассказывали наперебой все, что им было известно, захлебываясь от усердия.
— Они рассказали все, что знают? — спросили у палача высокие гости, когда поток информации, наконец, иссяк.
— Не сомневайтесь, сиятельные, — коротко поклонился палач, одетый в заляпанный свежей кровью кожаный фартук.
— Не нужно, — поморщился патрикий. — Ничего нового они не сообщили.
— Так ты знал о сигнальных огнях во Влахернах? — удивленно посмотрел на него куропалат. — А мне тогда почему не рассказал?
— Я думал, что это ловушка, — признался патрикий. — Эти сведения передал аварский всадник одному их евнухов в том посольстве.
— Вот как? — удивился куропалат. — И кому же?
— Ты его не знаешь, — ответил Бон.
— Я слышал о нем, — задумчиво сказал куропалат. — Это он тогда с полутысячей наемников — германцев в порт заявился, помнишь? Ох, и напугались мы тогда! Думали, варвары с моря напали. И вроде бы он смог с ханом оногуров Кубратом договориться…
— Кубрат со своей ордой стоит под нашими стенами, — мрачно ответил патрикий.