Теперь у него был отдельный кабинет, где никто не мог помешать ему, даже патрикий Александр, который по-прежнему работал в ставке императора, посылая гонцов с указаниями. Стефан отчитывался лично перед протоасикритом, к величайшему облегчению декана Евгения, который теперь даже не скрывал своего ужаса, общаясь с бывшим подчиненным. Слухи по дворцу шли со скоростью молнии, и уже все знали о той роли, что сыграл в победе над аварами этот выскочка, еще недавно глотавший пыль в темном архиве. Доместик долго смотрел на столбики из серебра, размышляя.
Да, так будет справедливо, решил, наконец, Стефан, любуясь проделанной работой. Теперь нужно положить все это в отдельные кошели, которые он вручит каждому из своих людей. Это будут правильно, ведь если собаку долго не кормить, она укусит своего хозяина. Сеть верных людей, разбросанных по различным ведомствам и секретам, обеспечивала его потоком информации, которая лишь в одном случае из ста была полезной, а в остальных оказывалась бессмысленным мусором.
Ссылка нескольких влиятельнейших персон стала громом среди ясного неба, приведя в панику чиновный люд Константинополя. А поскольку лишь единицы знали правду, то догадки одна другой фантастичнее гуляли по коридорам Большого Дворца, умножаясь многократно этими ленивыми бездельниками, императорскими кубикуляриями и веститорами.
— Войдите! — важно сказал он.
— Простите, Превосходнейший, — робко заглянул к нему один из нотариев. — К вам проситель. Некто Марк.
— Пусть войдет, — все так же важно ответил Стефан, отметив рвение паренька. Тот явно набивался к нему в свиту, ведь титул «Превосходнейший муж», хоть и давно вышедший из употребления, доместику Стефану пока мог привидеться только во сне.