Империя задыхалась от отсутствия денег. — Это многое меняет.
— Смотри! — князь выложил на стол рубль, на котором были выбиты латинская и словенская надпись: «Рубль, одна треть солида».
— Мы же мастера к тебе послали, резчика с монетного двора, — вспомнил вдруг Феодор, изумленно разглядывавший массивный серебряный кружок. — А мы тут гадали, зачем он тебе понадобился! Отличная работа!
— Я передам мастеру, — улыбнулся князь.
— Я согласен! — решительно ответил Феодор. — Пятьдесят тысяч сразу, по двадцать ежегодно, и мы дадим грамоту на беспошлинную торговлю по всей Империи.
— Об этом мы не договаривались, — покачал головой Самослав. — Разбирайтесь со своими проблемами сами. Я очищу старую римскую дорогу от Сингидунума до Константинополя, и земли на день пути от нее. Там будут ходить мои патрули из всадников. Остальные земли освобождайте сами. Я не стану класть своих людей за вас. У меня франки под боком.
— По рукам! — кивнул Феодор.
— Если что-то нужно, присылайте этого парня, — кивнул Самослав в сторону брата. — Он мне нравится. А этот ваш Георгий просто напыщенный дурак. Я думал, засну, пока он мне час талдычил про величие Империи.
— Хорошо, — кивнул куропалат, который глубоко задумался. — Мы договорились.
Холодный, изучающий взгляд куропалата Феодора сверлил доместика Стефана так, словно хотел провертеть в нем дыру. Ничего хорошего не было в этом взгляде, и Стефан чувствовал, как холодная струйка пота стекает между лопаток, приклеивая к спине ткань нижней рубахи.
И вот прямо сейчас Стефан чувствовал, что если он скажет хоть слово, которое вызовет подозрение опытного политика, каким был куропалат, то следующим разговаривать с ним будет опытный палач.
— В чем подвох, доместик? — ледяным тоном спросил его куропалат.