— Зачем ему нам врать?
— Наверно, потому, что ему стыдно.
Она поморщилась:
— Сомневаюсь.
— Ну, естественно, сомневаешься! Ты бы ему вообще все грехи без покаяния отпустила! Вечно с ним носишься как с писаной торбой!
— Марки, ты что, ревнуешь меня к нему?
Я уже жалел о том, что сказал.
— Да вовсе нет, — ответил я не слишком уверенно."
"— Маркикетик, обещаю: когда у тебя из-за полоумного врача, перепутавшего лекарства, проедут мимо носа семь миллионов долларов и карьера профессионального футболиста, ты получишь право как минимум на такое же внимание, какое я оказываю Вуди.
* * *Вуди так и не окончил университет.
На зимних каникулах, которые начались сразу после его исключения из «Титанов», мы с Гиллелем пытались его приободрить, но без особого успеха. К началу занятий он, так и не оправившись, поехал в Мэдисон, но не смог переступить границу кампуса. На подъезде к первым строениям он остановил машину.
— Ты чего? — спросил Гиллель, сидевший рядом.
— Не могу…
— Что не можешь?
— Вот это все… — выдохнул он, показав на стадион «Сол Гольдман».
Он вылез из машины и сказал Гиллелю:
— Поезжай, я потом. Мне надо пройтись.
Гиллель в некотором замешательстве уехал. Вуди так и не пришел. Ему нужна была любовь и нежность: он пошел на автозаправку и укрылся у Коллин. Больше он с ней не расставался. Стал жить у нее и целый день работал с ней на заправке. Отныне только она удерживала его в Мэдисоне. Без нее он бы давно сбежал куда подальше.
Гиллель каждый день заезжал к нему. Приносил конспекты, пытался убедить его не бросать все под самый конец.
— Вуди, тебе осталось доучиться всего несколько месяцев. Не упускай такой шанс…
— Мне не хватает духу, Гилл. Я больше не верю в себя. И вообще ни во что не верю.
— Вуди… Ты принимал допинг?
— Нет, Гиллель. Клянусь. Вот потому и не хочу возвращаться в этот лживый университет. Не надо мне больше от них ничего, они меня уничтожили.
Спустя несколько недель, 14 февраля 2002 года, Вуди решил в последний раз съездить в университет Мэдисона — забрать свои вещи из их с Гиллелем комнаты.
Коллин одолжила ему свою машину, и он под вечер отправился в кампус. Попытался дозвониться Гиллелю, но безуспешно: наверно, тот работал в библиотеке.
Он постучался. Никакого ответа. Ключ у него сохранился; он вытащил его из кармана, повернул в замочной скважине и открыл дверь. В комнате никого не было.
На него вдруг навалилась печаль. Он немного посидел на своей кровати, еще раз оглядел комнату.