Чтобы не вляпываться на пустом месте в дерьмо, как вляпался этот парень. Чтобы не начинать все сначала – сколько можно всей планетой сидеть в вечных второгодниках, которым что-либо объяснять бесполезно, они все равно ничего не запомнят?!
И вот тогда Ему, тому, кто наверху, может быть, станет с нами интересно. И вот тогда Он объяснит нам, отчего и зачем. И тогда у нас получится то, что не получается до сих пор, – развитие.
Нет, не замена лошади паровозом, а паровоза электровозом!
Черт с ним, с электровозом!
Нелегко быть молодым, особенно таким, как этот парень, возможно, даже и читавший Блеза Паскаля! Нелегко, потому что некому взять на себя труд объяснить ему хоть что-то, хоть ма-аленький кусочек того, что уже ясно, чтобы он не топтался на месте, а дальше пошел, чтобы время драгоценное не тратил на чепуху!
Господи, подумал Олег Петрович, как странно.
Очень странно.
Нужно сделать над собой усилие, чтобы вернуться к той самой чепухе, которая приключилась и в жизни Олега Петровича и в которую каким-то непонятным образом оказался впутан этот парень.
– Так, – сказал он и снова понюхал свой китайский чай, – а чем занимается твоя мать?
– Иконографией, – буркнул Федор Башилов. – Но это к делу отношения не имеет.
Олег не поверил своим ушам.
– Как?! Иконографией?! И она была знакома с Василием Дмитриевичем?!
– Не знаю.
– Во дела! – задумчиво выдал Гена. – Во история!
– Я что-то не понимаю ничего, – пожаловалась Виктория. – Совсем ничего.
– Я тоже, – признался Олег Петрович и немного подумал. – Хорошо, а когда стало известно о краже в музее?
Федор изменился в лице. Он и так-то был не слишком… румян и упитан, а тут уж совсем позеленел и осунулся.
– Как?! Уже известно?!
Олег пожал плечами.
– Василий Дмитриевич мне говорил, что в новостях что-то сказали о краже из музея. А ты не знал?
– Нет, – горестно сказал Федор. – Не знал. Наверное, мне лучше в милицию пойти.
Олег достал крохотную пиалу и налил в нее зеленого чаю.
– Ты пока чаю попей лучше. Гена, что скажешь?
Гена моментально выдвинулся на передний план и даже позволил себе сесть на табурет рядом с хозяином.
– Ну, значит, первое, это стрельба.