Гортензия Андреевна вышла из комнаты Егора, процедила, что он замечательный мальчик, и Ирина поняла, что не сможет отказаться от сотрудничества, каким бы опасным или идиотским оно ни обернулось.
– Я только должна обо всем рассказать мужу.
– Справедливо.
Дети спали, а они все сидели на кухне, обсуждая план действий. Гортензия Андреевна склонялась к мысли, что Малиновский попал в больницу случайно в качестве пациента. Точнее сказать, то был не случай, а возмездие, которое рано или поздно настигает предателей.
– Странное какое-то возмездие, ударившее по своему же орудию, – усмехнулся Кирилл."
"– Просто Любови Петровне следовало сразу сообщить о своих подозрениях куда следует.
– И оказаться на соседней койке с Глодовым, – фыркнула Ирина.
– Я бы так точно решил, что старушка ку-ку.
Кирилл засмеялся, но Гортензия Андреевна взглянула так, что он мгновенно замолчал.
Чайник закипал, лампа, низко висевшая над обеденным столом, с плетеной корзинкой вместо абажура, светила мягко, как огонь в камине.
Немножко пахло рижским бальзамом и свежими булочками, рядом сидел муж, простое мещанское счастье, о каком она мечтала, став взрослой. И вот, пожалуйста, стоило ей его добиться, после долгих лет пинков судьбы и собственных ошибок пристать к спокойному берегу, как появляется Гортензия Андреевна и тянет ее в детские мечты о подвигах.
Выходи, Ира, бросай все, давай в шпионов поиграем!
Первым делом надо добыть списки поступивших в день гибели Красильниковой, причем не только в травму, но и в другие отделения.
Огромная больница, за сутки поступает больше ста человек, и как минимум треть, а то и половина окажутся подходящими по возрасту, ведь старики болеют чаще молодых. Из них можно будет исключить только женщин и тяжелых, потому что даже самый разнемецкий шпион не способен придушить человека, сам находясь в остром периоде инсульта.