«Ничего, Мартин Бек, у нас тут тоже кое-что интересненькое происходит, не хуже, чем у тебя».
Ордынцев переживал странное время, будто сегодня это не только сегодня, но и пятнадцать лет назад, когда он был юн и влюблен.
После работы он шел к автобусу, внимательно вглядываясь в людей, спешащих навстречу – нет ли среди них Кати, бегущей на смену? Просто хотелось посмотреть на нее и улыбнуться, ничего больше.
Он стал заглядывать в оперблок чаще, чем раньше, и загадывал, что если встретит Катю, то весь день пройдет хорошо.
"Сердце екало и замирало, как в юности, и он до конца не мог понять, по ком это – по Кате или по жене.
Просто она растормошила, разбудила его воспоминания о первой любви, когда голова кружилась при виде Сани.
И да, он знал, что это быстро проходит, и настоящая любовь начинается много позже, и путь к ней требует много труда, и своей глупой влюбленностью он оскорбляет, наверное, память жены даже больше, чем если бы тогда переспал с Катей.
Все так, все так.
Неужели можно одновременно любить двух женщин, мертвую и живую?
Он сам не понимал, что с ним происходит, знал только, что выбит из состояния душевного покоя, к которому привык.
Чтобы совсем не расшататься, Ордынцев решил приналечь на работу. Он договорился в морге, чтобы ему позволили поэкспериментировать на трупах, и дело пошло.
Конструкция требовала серьезных доработок, но в целом идея оказалась стоящей.
Сегодня Иван Кузьмич работал в первую смену и обещал забрать Костика из школы, поэтому Ордынцев с чистой совестью задержался в морге до половины шестого и ушел, только когда санитары начали демонстративно кашлять и поглядывать на часы.
После низких сырых помещений, пропитанных смертью, наступающие сумерки показались ему упоительными. Солнце еще не село, но день угасал, наступало самое таинственное время, когда очертания предметов расплываются, прежде чем исчезнуть в ночной темноте.
Буйно растущие возле морга кусты уже покрылись легкой дымкой. Листочки еще не распустились, но проклюнулись и пахли новой жизнью.
«А там не успеешь оглянуться, как снова осень», – засмеялся Ордынцев, зажмурился, открыл глаза и увидел, как Катя идет ему навстречу с огромным мешком из рыжей клеенки.
Он подошел, забрал у нее мешок, и вместе они направились к мусорным бакам.
– Я смотрю, неплохо потрудились. А что ж сама-то? Не царское это вроде дело.
– Бригадный подряд. Сегодня без санитарок.
– Бедняга. Смотри, не простудись.
Катя пожала плечами.