Старухе хорошо, у нее никого нет, так что лови шпионов, вспоминай молодость хоть до посинения, а у Ирины совершенно другая ситуация. Ей можно быть храброй только до тех пор, пока дети вне опасности.
Жизнь впервые столкнула ее с военным преступником, причем сейчас она не сидит в судейском кресле под защитой государства и закона, а выступает на свой страх и риск, никем не уполномоченная, и никого нет за спиной, кроме старой учительницы.
Это враг совершенно особого рода, возможно, он даже не жесток от природы, но ни перед чем не остановится, если того требует необходимость.
"Она выпила воды и заходила кругами по кухне. Просто идти наобум святых в Большой дом глупо, но через знакомых… Ага, посоветуйте приличного кагэбэшника, да все решат, что у нее температура поднялась.
Лучше всего обратиться к председателю суда. Это порядочный человек, умный и со связями, вместе они найдут оптимальное решение, ну а Гортензия пусть реализует свои амбиции как-нибудь иначе и, главное, на безопасном расстоянии от ее семьи.
Под монотонную речь лектора страшно хотелось спать. Катя таращила глаза, сжимала кулачки, терла уши, лишь бы только не отключиться, и сил понимать, что именно говорит профессор, уже не оставалось. Впрочем, в философию она и бодрая, как говорится, не врубалась. Она механически конспектировала, но, наверное, после дежурства было бы лучше пойти домой и выспаться, чем слушать этот бубнеж.
Тетя Люба говорила, что врач должен обладать широким кругозором, и Катя в принципе была с ней согласна, но только ей казалось, наверное, по глупости своей, что если естественные науки изучают действительно сложные вещи, то всякие там философии и научные коммунизмы превращают простое в сложное, да еще и объясняют так, чтобы с гарантией никто ничего не понял.
Спасибо хоть, Владимир Вениаминович растолковал ей суть дела, и действительно стало как-то полегче весь этот бред воспринимать.
Хорошо, что на третьем курсе начнется настоящая медицина.