Проведя ладонью по потрепанной коленкоровой обложке, с которой почти стерлось название, Ирина вдруг остро пожалела, что шпионские приключения, о которых написано в этих книгах, лишь краешком коснулись ее саму.
– Я могу задержать, – честно предупредила она.
– Ничего, берите-берите! Летом народу немного приходит. Я вам продлю.
От воспоминаний Ирине сделалось грустно, и, придя домой, она позвонила Кате. Девушка сказала, что у нее все в порядке, жизнь кипит.
– А мальчик тот как? – смеясь, спросила Ирина.
– Встречаемся, но пока неясно.
– Смотри, Кать, не делай глупостей, а если захочешь посоветоваться, звони или приезжай. Или просто звони, поболтаем. В общем, рассчитывай на меня, если что.
Помедлив немного, все же продиктовала дачный адрес и объяснила, как дойти от станции. Конечно, юной красавице с высочайшими моральными устоями совсем не стоит маячить перед носом Кирилла, но людям надо помогать, куда деваться? Пусть девочка приедет на пару дней, подышит воздухом, покупается.
После майских вдруг позвонила Гортензия Андреевна и пригласила Ирину с Кириллом к себе в гости, можно с детьми, если не с кем оставить.
Решили ехать втроем с Володей, а Егор посидит дома один. Он вообще любил, когда ему доверяли оставаться за хозяина.
Днем Кирилл специально съездил на Невский в «Север» за тортом, Ирина купила возле метро розы, и они собрались в первое для Володи путешествие за пределы микрорайона.
Она боялась, что он испугается людей, автобусов и метро, но сын, гордо восседая на руках отца, с увлечением смотрел по сторонам, а боялась из них троих одна Ирина.
Столько нового, а ему хоть бы хны, с завистью думала она, ведь в сущности по силе впечатлений это все равно, как если бы меня перебросили на другую планету. Я бы умерла уже от ужаса… Все-таки в детстве любопытство преобладает над страхом.
Гортензия Андреевна жила в коммуналке на Московском проспекте, в старом, чуть обветшалом доме с покосившейся дверью в грязный подъезд, выщербленными ступеньками разной высоты и густым запахом горелого молока, как всегда пахнет в домах, где на первых этажах находятся детские сады.
Стало грустно оттого, что педагог – это призвание, и учитель, сорок лет отдавший детям, не заслуживает лучшего жилья.