Ай да Елизавета! Мастер своего нелегкого дела!
Когда я вернулась в гримерку за сумкой, то первое, что услышала, – это писк моего телефона, который благополучно успел зарядиться.
– Где ты шляешься? – возмутился Собачкин. – Сначала трубку швырнула, потом на звонки не отвечала.
– Извини, батарейка села, – смиренно ответила я. – Что случилось?
– Ирина нашлась, – заявил Сеня, – часа два назад.
– Фу, – выдохнула я, – слава богу. И где она была?
– На пустыре, за гаражами, в районе Парковых улиц, – ответил Семен. – На первый взгляд смерть естественная.
– Стой! – зашептала я. – Она умерла?
– Я секунду назад это сказал, – разозлился Собачкин, – тело после смерти перемещали. Ты меня слушаешь?
– Очень внимательно, – ответила я, – ранее ты произнес: «Ирина нашлась». Как мне это следовало понять? Не труп, а Ира!
– Вечно ты к словам придираешься, – возмутился Семен, – ладно, раз тебе неинтересно, я замолкаю.
– Говори, пожалуйста, – попросила я, – значит, Ирина скончалась?"
"– Да, – подтвердил Собачкин, – похоже, что это случилось в тот день, когда она ушла из дома на встречу с отцом Кати.
Я молча слушала рассказ Сени. У парня много друзей, в частности, среди тех, кто по долгу службы занимается поисками преступников. Например, Гена Волков – коллега Дегтярева, правда, он в отличие от Александра Михайловича пока не начальник, а простой опер. Собачкин не раз помогал Волкову, а тот частенько выручает Семена. Рука руку моет, птичка белочке крошки приносит, частный детектив и опер на госокладе помогают друг другу.
– Вскрытие пока не делали, – частил Соб, – но внешних признаков насильственной смерти вроде нет. Огнестрельные, резано-колотые раны, следы удушения отсутствуют. Криминалист считает, что труп перевозили, вероятно, в машине. На пустыре есть следы шин, а на одежде Соловьевой обнаружены темно-бордовые синтетические волокна. Также возле трупа есть несколько отпечатков ботинок, один вполне годится для сравнения.
– А Катя? – с трудом спросила я. – Она где?
– Неизвестно, но есть новость. Я сам допер до этой мысли благодаря своему уму и сообразительности, – воскликнул Сеня. – Я рассудил просто.