Ему явно хотелось сказать: «Дашутка, перестань интересоваться ерундой», но у профессионалов не принято делать замечания напарнику в присутствии допрашиваемого, поэтому Соб промолчал.
Егор спросил:
– Почему вас интересует ковер?
– Просто так спросила, – ответила я.
Булгаков сел в кресло.
– Дарья, я хорошо читаю язык тела: вы непроизвольно стиснули пальцы в кулак, выставили вперед ногу, чуть наклонили голову, «бодаете» лбом воздух. Вы явно в дискомфорте и напряглись, когда увидели фото с сувениром из Варны.
Глава 32
Я села на диван.
– Теперь мне стало понятно, почему Ирина прекратила занятия в группе. Кускова вспомнила, как Соловьева зажалась, когда пришел ее черед рассказать присутствующим о своей проблеме. И кажется, я понимаю, что мучило Ирину. Думаю, забрав у Егора дочь, преступник передал ее Соловьевой.
– Зачем? – хором спросили мужчины.
Я развела руками."
"– Нет ответа, я просто фантазирую. Взрывник приобрел для Иры с девочкой квартиру, переселил их туда, он же выправил малышке документы, та превратилась в Екатерину Соловьеву.
В конце концов накопится критическая масса и произойдет взрыв. Однажды ночью Соловьева предприняла попытку ударить Катю молотком, но огромным усилием воли подавила этот порыв. Теперь вспомним об уголовном прошлом Иры, Костя отлично с нею поработал…
– Греков? – поразился Егор.
– А ты не знал? – спросил Сеня. – Соловьева из числа тех четырех рецидивистов, которых вернул к нормальной жизни твой близкий друг, почти брат.
– Надо же, – пробормотал Булгаков.
– Неужели вы никогда не обсуждали эксперимент Грекова? – спросила я.
Егор Владимирович сложил руки на груди.
– Говорили. Помнится, Костя брал у меня книгу «Старинные сказки Нормандии».