Отлично знаю первое правило сыщика: дай человеку высказаться до конца, не останавливай его. В шелухе пустых на первый взгляд, глупых, злых слов может мелькнуть тоненькая ниточка. Дернешь за нее, и весь клубок размотается.
Шестнадцатилетняя Ариадна не поступила в институт, провалилась на вступительных экзаменах и устроилась на работу в конструкторское бюро помощницей чертежника. Никаких ответственных дел щебетушке не поручали, в ее обязанности входило чинить карандаши сотрудникам, чистить ластики и следить за наличием в конторе свежего белого хлеба.
В середине сентября заведующий приказал Аре отвезти в Подмосковье пакет с книгами."
"– Они предназначены самому Алексею Михайловичу Соловьеву. Веди себя прилично, не хихикай, не болтай глупости, не гримасничай, – внушал ей начальник, – отдай посылку, вежливо попрощайся и уходи. Запомни, Соловьев гений, он работает даже когда спит, не мешай человеку.
Ариадна кивнула и помчалась на электричку. Несмотря на осень, в Москве стояла жара, на девушке было легкое ситцевое платье, волосы она заплела в косы и заколола шпильками. Косметикой вчерашняя школьница не пользовалась, по дороге от станции к дачному поселку девочка раскраснелась и походила на героинь с картин Кустодиева. В молодости Аря была пухленькой, о диетах не думала, обладала крепкими зубами, пышным бюстом и роскошным румянцем.
Дверь ей открыл сам Соловьев.
– Наяда! – воскликнул профессор.
Вчерашняя школьница решила, что ее начальник предупредил академика о посылке, а тот по старости лет перепутал имя курьерши, и задорно произнесла:
– Нет. Я Ариадна.
– Еще лучше, – засмеялся Соловьев, – где ваш клубок?[8]
Аря протянула конструктору пакет:
– Там книги, но, может, туда и нитки положили, не знаю, вы проверьте.
Алексей Михайлович кивнул.
– Проходите, душенька, на веранду, посидите в тенечке.
Девушка не сочла приглашение странным, она устроилась у большого стола и взяла булочку с творогом. Соловьев вернулся скоро и попросил:
– Не соблаговолите ли еще немного подождать? Я передам вашему милейшему Ивану Николаевичу кое-какие бумаги.
– Соблаговолю, – захихикала Аря.
Соловьев показался ей смешным дедом, абсолютно не похожим на гения, при упоминании имени которого все конструкторское бюро вскакивало со стульев и отдавало честь.