Кстати, вот вам еще одно эпатажное для коммунистической эпохи декларативное заявление Булгакова. Он частенько говорил:
– Доктор должен получать от больного деньги, чем больше, тем лучше. Бесплатность медуслуг плодит лентяев, которые носятся по специалистам, выискивая себе диагноз от скуки и нежелания работать. В носу засвербело? Пойду-ка к отоларингологу, отниму у него кучу времени, создам очередь в коридоре. Случайно чихнул? Это повод посетить терапевта, сделать рентген легких, сдать анализы. А вот если этим людям придется за все заплатить кровные рубли, мы сразу избавимся от симулянтов и ипохондриков, сможем больше времени уделить тем, кто реально нуждается в помощи.
Стоит ли удивляться, что после окончания школы Егор пошел по стопам отца? Вот только он не захотел учиться на психиатра. Парень выбрал редкую в те годы профессию, решил стать психологом.
Всю свою сознательную жизнь Владимир Егорович собирал книги.
После своей смерти Владимир завещал часть апартаментов под общедоступный музей книги. Егор выполнил волю отца. Сейчас в трех комнатах представлены наиболее ценные экспонаты, а большая гостиная, где ранее старший Булгаков устраивал пышные вечеринки, превратилась в театральный зал.
Егор, кстати, доктор наук, профессор, активно практикующий психотерапевт, использует метод театрокоррекции.
Эмма Генриховна на секунду прервалась.
– Знаете, что это такое?
– Боюсь, что нет, – честно ответила я.
Дама сказала:
– Я не профессионал, а всего лишь экскурсовод на окладе. Кстати, все расходы по содержанию экспозиции несет на своих плечах Егор Владимирович. Музей не государственный, частный. Так вот, о методе театровосстановления личности: Егор дает человеку роль в спектакле и таким образом его вылечивает.
– Групповая терапия, – пробормотала я, – подразумевает полнейшую откровенность между теми, кто принимает в ней участие, у них нет секретов друг от друга.
Эмма Генриховна чуть склонила голову.
– Браво. Вы все же владеете кое-какими знаниями по предмету.