Каждая эмоция отражается на лице, каждая мысль. Тебя с легкостью можно прочитать. Так быть не должно. Моя жена на публике – звезда, дива. Это предполагает соответствующее поведение. Перестань дергаться и успокойся.
– Я не дергаюсь! И умею владеть собой! Ни разу не было никаких нареканий! – вспыхиваю я как спичка, мгновенно подтверждая слова мужчины.
Он приподнимает бровь, молчаливо давая мне осознать свою правоту.
– Ты должна была холодно на меня посмотреть, а не верещать как резаная. Твой визгливый голос утомляет.
Он снова вздыхает и прикрывает веки, как будто дико устал. От меня. Он устал от моего поведения, я слишком активная и порывистая. Знаю.
Мое самообладание трескается, как хрупкая яичная скорлупа. От его несправедливых оскорблений. От холодности его тона.
И главное – от его присутствия, которое рождает во мне совершенно нежелательные эмоции.
Каждая минута рядом с Басмановым отдаляет меня от прежней жизни. Неминуемо. Окончательно и бесповоротно. Я всеми фибрами души это чувствую, как чертов экстрасенс.
Выдыхаю, беру краткую паузу, чтобы собраться с духом.
Горделиво и пафосно вскидываю подбородок и мысленно сверлю аккуратную маленькую дырку во лбу Басманова. Контрольный выстрел в висок – мой холодный взгляд, которому позавидовал бы айсберг.
Доволен, мерзавец? Получай свою диву!
– Опять ошибка, девочка, – насмешливо выдает Басманов, – я же тебя сейчас оскорбил. Минимум – ты должна была треснуть мне по лицу. Максимум – потребовать остановить машину и выйти из нее.
– Неправда! – выпаливаю я не подумав. И тут же замолкаю, пытаясь выровнять дыхание. Но уже поздно. Я себя выдала.
Хочется надавать себе по губам, только вряд ли это поможет.
Зверь затаенно дышит и ноздрями шумно вдыхает воздух, будто почуял запах крови и готов пойти по следу жертвы.
– Что ты имеешь в виду? Не смей мне врать или юлить. Ты не сумеешь меня обмануть! – жестко требует он ответа, останавливая машину возле какого-то роскошного ресторана, освещенного огнями.
Я едва обращаю внимание на здание и парковку, заставленную роскошными автомобилями.
На мое бедро, прикрытое полупрозрачной тканью, ложится увесистая ладонь с буграми вен, длинные пальцы с силой сжимают колено, мнут его, посылают тонкие проволоки напряжения по коже.
– Говори, я сказал! – рявкает Басманов, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Я ввинчиваюсь в сиденье спиной, стискивая руками клатч.