— …даже испугаться не успела и не поняла ничего. Получается, никак не уберечься, Ани. Если тебя захотят убить, тебя рано или поздно убьют.
— Уберечься можно.
— Как?
— Просто нужно уничтожать врагов первыми, сестра.
— …поговорю с Сениной, ты права, Ангелина. Она — то, что нужно. Но как же это все удивительно. Бедная Каролина. Хорошо хоть, что отец с ней.
Молчание.
— Главное, что она цела и жива, Василина.
— Ты очень скучаешь?
— Да. Очень.
— …Я звонила Марине.
— А я только собиралась. Как она, Ани?
— Плохо.
— Может, забрать ее сюда?
— Я предлагала, Василина. Она отказывается. Говорит, Вейн теперь ее дом. Благо там сейчас несколько драконов и брат Нории.
— Энтери?
— Да, он.
— Он мне понравился. Теперь мне спокойнее.
— И мне. Если начнется наступление, они смогут Марину и часть домочадцев отнести в Пески. Но что теперь будет без лорда Лукаса с обороной — непонятно. Даже до нас доходили слухи, какие чудеса он творил.
Вздох.
— Я недолюбливала его.
— Было за что, Василина.
— Но Марина очень его любила.
— Да.
— Только бы ничего с собой не сделала, Ани. Я помню, что с ней творилось после смерти мамы. Разве что ребенок удержит от глупостей.
— У нее же будет двойня, сестричка.
Недоверчивое:
— Да ты что?
— Правда, правда.
— Да уж. Воистину боги любят подшутить, Ани. Мне, боявшейся короны, — дали ее.
— Я не жалею ни о чем, Василина. Хотя нет, жалею. Только о том, что жизнь развела нас далеко друг от друга.
— …А как Поля? Мариан ничего не говорил? Я буду связываться с ней после полудня по бермонтскому времени.
— И я буду, только попозже, после всех совещаний. Говорил, что все хорошо и она теперь несколько часов проводит в человеческом облике. А конкретику я сегодня услышу от Тандаджи. Как и об Алине.
— Позвони мне потом, сестренка.
— Конечно, Ани. Я позвоню. Скоро к тебе проложат телефонную линию?"
"— Дело нескольких недель. Но сейчас мне полегче. Марина придумала письма передавать с огнедухами.
Удивленный смех.
— И правда ведь. Можно.
— Так что жди. Пока не установят телефон, буду тебе писать.
Раздались шаги, и королева открыла глаза.
— Пора, василек, — проговорил Мариан тихо.