Свело вдруг горло, как в детстве.
— А ты не слышала, — сипло спросил он, тщательно подбирая слова, — не открылся ли еще в провинции портал в другой мир? Не пришли ли к нам иномиряне?
Младшая Рудлог покачала головой.
— Нет, точно нет. Я тоже у Марьи Васильевны спрашивала. Эй, ты куда?
Вей, уже ощущавший свое тело на циновке в келье, задержался на несколько мгновений.
— Я должен идти, — сказал он торопливо. — Ты не думай, что я обману, я сделаю тебе амулет и передам твоей сестре. Просто потерпи.
— Ты что же, так меня и оставишь? — закричала она возмущенно. Но он ее уже не видел — открыл глаза в темноту и выдохнул, поднимаясь.
Теперь он прекрасно понял, что для него важнее всего. И даже в этом он был недостаточно Ши.
Не страна. Не самосовершенствование. Не одобрение Мастера.
Только семья.
В ментальных лакунах время течет незаметно: казалось бы, только что он ушел в сон, а когда открыл глаза, в узком окошке кельи небо уже было не черным, а сероватым.
Он заставлял себя не торопиться. Умывшись, помолился у статуи Желтого, попросив у первопредка помощи и благословения. Взялся за метлу, убрав все даже тщательнее, чем обычно, съел тарелку просяной каши и, дождавшись появления настоятеля Оджи, подошел к нему.
— Мира тебе, послушник Вей Ши, — проговорил седовласый тидусс. Он уже был одет в белые длинные одежды для службы, а на груди золотом поблескивал шестиугольник со знаками шести богов. — Вижу, сердце твое неспокойно.
Вей выпрямился: нужно лучше скрывать эмоции.
— Я покидаю храм, отец Оджи, — сказал он. — Благослови на путь. Деду Амфату, которому я помогаю, потребуется другой помощник, прошу, не оставь его одного. И знай, что в корнях вон того вишневого дерева я спрятал чужеродный камень, который нашел в лесу на другом берегу Неру.
Настоятель повернулся в сторону дерева, на которое указывал наследник, сощурился, а затем снова посмотрел на Вея.