Оглянулась на свиту, охранников, которые тоже присоединились к сопровождению, — лица всех были спокойны, значит, отклик услышала она одна.
— …и молиться за наших мужчин, не касаясь грязи, которой касаются они, — проникновенно и вдохновенно вещала леди Мириам."
"— Аньяла, подойди, пожалуйста, — позвала королева одну из фрейлин, ту самую, которая ранее улыбнулась ее шутке. Девушка от неожиданности сбилась с шага, чем заслужила строгий взгляд от замолчавшей леди, но поспешно догнала Полину, пошла вровень с ней.
— Да, госпожа, — почти неслышно прошептала девушка.
— А чтобы они сегодня к обеду лежали у меня на столе? — таинственно спросила Полина.
— Постараюсь, госпожа, — улыбнулась Аньяла.
— Тогда надо поспешить, да?
Фрейлина удивительно бодро удалилась. И, кажется, две оставшиеся девушки оглянулись на нее с завистью.
— Ждать, верить в победу и молиться, — серьезно напомнила Поля опешившей леди Мириам.
— Д-да, — берманка проводила Аньялу взглядом, сокрушенно вздохнула. — Ваше величество, в пятнадцать часов молебен в храме Триединого о здравии солдат нашей армии и его величества. Будет вся столичная аристократия, жены баронов из ближайших линдов специально приедут, чтобы принять участие. После службы они наверняка попросят у вас аудиенцию… будет достойно пригласить их разделить с вами трапезу. Они запомнят эту милость.
Иногда секретарь говорила разумные вещи.
— Я, естественно, буду присутствовать в храме, — согласилась она, задумавшись. Она за последнюю недеюуже пару раз не успевала в свой лес: то болтала с Мариной до обратного оборота, то встречалась с старейшинами, а Тайкахе настойчиво просил ее как можно чаще выбираться на природу. — Но вечером я должна выехать за город. Подготовьте линдморессам приглашения на завтрашний обед. Тем, кому негде остановиться, пусть приготовят покои в замке.
— Конечно, моя госпожа, — воодушевленно поддержала ее леди Мириам. Она так радовалась, когда Поля делала что-то, по ее мнению, правильное, как радовалась бы нянюшка ребенку, научившемуся ходить на горшок.
Полина с улыбкой щелкнула по носу еще одного варронта, поменьше и помоложе остальных, и поэтому более резвого — он, почти отделившись от стены, встав на четыре лапы и подревывая, напрашивался на внимание.