Не могла есть и пить, но заставляла себя ради детей, не могла спать — и тут уже воля не помогала. Безжалостная память подкидывала мне то картины ссоры — я половину вспомнить не могла, — то наши с Люком счастливые мгновения. Длинные чуткие пальцы, ухмылку, хриплое ""детка"", темные глаза, странную и смешную любовь к драгоценностям, скорости и ко мне, которая и убила его.
Как бы я хотела все изменить. Как бы я хотела быть с ним каждый момент, который был нам отпущен.
И сейчас, ступая по парковой дороге рядом с леди Лоттой и Бернардом, я тоже была погружена в воспоминания.
Пересекая дорожку, в трех шагах впереди поспешно полз в сторону моря желтый длинный полоз, не обращая на нас внимания. Чуть в отдалении я увидела темного ужа, скользнувшего в траву.
— Мы уже с десяток змей видели, — пробормотал Берни.
— Слуги боятся выходить из замка, — подал голос Доулсон.
Я слушала эти реплики как сквозь туман. Голова кружилась все сильнее.
Мы снова направились вперед, то и дело останавливаясь, чтобы пропустить очередного ползущего гада. Зазвонил телефон. Краем уха я слышала, как Леймин что-то уточняет в трубку.
Мы вышли из парка.
— Ваша светлость, — Леймин нагнал меня, пошел рядом, и я с трудом заставила себя повернуть голову. — Пришли новости из Рудлога. Ваша сестра, ее величество Василина, вернулась.
Я остановилась, слабо улыбнувшись и прислушиваясь к себе. На мгновение даже алчная, больная пустота моя скрылась под разлившимся в душе теплом.
Сестра действительно больше не находилась под землей. И теперь, судя по всему, имя ее окончательно войдет в легенды.
— Спасибо, Жак, — поблагодарила я хрипло. И только хотела двинуться дальше, как в небе раздалось хлопанье больших крыльев — и я, задыхаясь от снова вспыхнувшей, невероятной надежды, вскинула голову.
Мелькнул светлый силуэт. Затем еще один и еще, и я снова заплакала, глядя на то, как перед замком один за другим опускаются белые драконы.
Огненная птаха добралась до Истаила, и Ангелина выполнила мою просьбу. Теперь в замке Вейн будет мало места для смерти.
Жаль, что ни Люка, ни меня это уже не спасет.