Присутствующие обернулись — у входа в пещеру стоял незнакомый мужчина, в полумраке похожий на чернорабочего: в неприметной затертой зимней куртке, таких же заношенных брюках, картузе и стоптанных ботинках. Через плечо у него была переброшена тяжелая сумка.
Он поморщился, махнул рукой, и магические светильники засияли ярче, а Черныш шагнул в ""гостиную"", на ходу возвращая себе свою внешность.
— Вы почти сутки отсутствовали, когда раньше вам хватало пары часов, — не смутился темный. — Что нам еще думать?
— Что появились непредвиденные обстоятельства.
Черныш обвел взглядом замерших соратников и продолжил, снимая куртку:
— Когда я ушел в Иоаннесбург, первое, о чем я услышал по телевизору в гостинице — что вернулась королева, сумев закрыть портал на Севере.
Присутствующие дружно пораженно-недоверчиво вздохнули.
— Вот почему вчера ослабли эманации Жреца, — понимающе пробормотал Брин. — Переход закрыт.
— Осталось всего четыре, — сказал кто-то тихо.
— Если идет, должен успеть, — отвечали ему.
Черныш, игнорируя эти переговоры, продолжал, отерев тряпкой сочное яблоко и со смачным хрустом откусив кусок:
— Константин так и не появился в номере в оговоренное время, хотя смена в лазарете уже должна была закончиться. Я подождал, сколько требовалось, затем вышел прогуляться мимо дворца. И увидел усиленную охрану, следователей, что-то проверяющих у крыльца, придворного мага, просматривающего щиты.
Всю ночь и утро я отслеживал выходящий за щиты персонал госпиталя. Следовал за людьми, аккуратно прощупывая их ментально, до тех пор пока не восстановил картину произошедшего.
Его слушали с уважением, но на лицах читалось нетерпение.
— Королеву по возвращении положили в лазарет на обследование, и, конечно же, наш друг не мог не воспользоваться такой возможностью. Судя по всему, он проследовал в ее палату со взрывчаткой, но по пути на него напал огнедух-охранник, который уничтожил орвекс без вреда для окружающих и королевы и каким-то образом нейтрализовал и щиты, и мой амулет. — Черныш снова поморщился, откусил яблока. — Я крайне разочарован, конечно.