Посмотрел за спину Чернышу: Свидерский поднял руку, привлекая внимание, как на уроке. – Что, Саша? Ты ему веришь?
- Нет, - проговорил Александр неохотно, и Данзан Оюнович c нарочитым упреком покачал головой. – Но если он поможет защитить моих ребят, которых мы поведем на убой, Алмаз Григорьевич… пусть клятву кровную даст, такую, что нынешнее проклятье при нарушении покажется ему мечтой. Клятву, что не навредит никому из нашей армии. Нам с вами к порталу идти. Его резерв не помешает.
- Вот, слушай ученика, старый хрыч, – с некоторым облегчением посоветовал Черныш.
- Сначала клятва. – Свидерский двинул рукой, и темного, приподнявшегося на локтях и надрывно закашлявшего, накрыло стазисом.
Черныш с высокомерным видом сложил руки на груди.
- Он бы ударил, – Алмаз Григорьевич, щурясь, постучал посохом по грязи. - Но я знаю, как убедить его это не делать.
К краю щита подошел командир подразделения, и Александр направился к нему, бросив собеседникам:
- Секунду, нужно объяснить, что происходит.
- Крепко-то тебя связало, Данзан, - Старов, проводив ученика взглядом, с удовлетворением осмотрел старого друга.
- Снять эту дрянь сможешь или просто болтал тогда,
чтобы меня обнаружить? – осведомился Черныш невозмутимо.
- Болтал, конечно, – хмыкнул Алмаз. – Но плетение я вижу, это уже хорошо, - он, шлепая сапогами по мoкрой земле, подошел ближе, подцепил несколько темных узлов в ауре, и покачал головой, разглядев, что нити проклятья спеленали горло, прошили позвоночник, оплели нервы по всему телу.