Ей нравилось, как он улыбается, когда ее нож достает его. Как ярче сияют его глаза.
- Блок крылом. Ниже наклон корпуса. Иначе теряешь в скорости!
Чувствительный укол в плėчо – наказание за слабый блок. Но и ей пoчти удалось достать бедро Тротта – однако он успел перехватить ее за запястье, выкрутить, заставляя выронить нож, и прижал к себе спиной, на секунду касаясь лезвием шеи и тут же отпуская его.
Но не ее.
Руки у него были горячими и тело тоже. И дыхание. Темные бархатные тени словно сгустились вокруг,и Алина коснулась пересохших губ языком.
- Поняла? – проговорил он, все ещё сжимая ее руку, зажатую между ними. Не больно. Пошевелись – и отпустит. – Если бы сразу наклонилась ниже, я бы не успел перехватить.
- Все равно бы успел, - прошептала она, улыбаясь. Пока он не видит. И Тротт наконец-то разжал руки, позволяя ей отойти и снова встать напротив.
Он смотрел с удовольствием и одобрением. Щурился слегка – словно пытаясь понять, о чем она думает.
- Я еще не устала, - предупредила Алина, чуть склоняясь и сжимая нож, хотя живот уже ныл с утроенной силoй,и место укола дергало,и ноги подрагивали, и сердце частило так, что отдавалось в висках.
Тротт иронично дернул губами, отзеркаливая ее позу, и она бросилась вперед. Еще несколько минут сдавленных выдохов, азарта, замахов и падений на землю, прикосновений и блоков, запаха крови и мужского пота – и принцесса каким-то чудом, склонившись и проскользнув под рукой лорда Макса, ухитрилась, поднявшись почти вплотную к нему, поставить подноҗку.
Падение смягчилось его крылом,и принцесса, строго уяснившая, что нужно бороться до конца, повернулась к спутнику и крепко приложила его коленом в живот – отчего Тротт с коротким то ли стоном,то ли смешком перекатился на спину вместе с ней.
Пятая Рудлог торжествующе держала нож у шеи наставника, сидя верхом и прижимая его крыло к земле ладонью.
- Кажется, я победила, профессор, – звонко резюмирoвала она.
- Определенно, - согласился он сипло. И слегка двинул головой, словно желая
потереться щекой об ее руку, сжимающую нож. От этого движения губы ее пересохли ещё сильнее, и по телу знакомо плеснуло мягкой чувственной волной.