И после пары дней, когда мы в втроем заплетали, завивали, мыли, сушили, снова мочили, закалывали и украшали, мы могли сделать глубокий вдох и выдох – денег было достаточно, чтобы выдать зарплаты нашим учителям, оплатить еще полгода аренды за школу и даже самим прикупить одежду.
Весна надвигалась со скоростью торнадо. Надеялась я лишь на то, что лето здесь не окажется таким душным и сухим, как в Алавии. Я мечтала посадить клумбы перед школой, и даже задумалась об обучении садовников таким премудростям, как альпийские горки, которых здесь я так и не увидела.
Известие от Лафата пришло рано утром. Как обычно, Мидели лично принесла почту и кофе, который здесь несколько отличался от нашего, но был достойной заменой привычному мне напитку.
Я чуть не перевернула поднос, да что там… чуть не перевернула стол, подпрыгнув, как девчонка. Он писал, что добрался до дома, и, скорее всего, когда я получу это письмо, уже будет в дороге к нам. Семья едет с ним, все здоровы и счастливы его возвращению, потому что уже считали его потерянным.
Я, перепрыгивая через лестницу, побежала в комнату, где спали Дашала, Крита и Палия. Они решили спать в одной комнате, и хоть иногда я засыпала с ними, но своя комната мне была просто жизненно необходима, ведь мне совсем не двадцать лет, и душе требуется уединение.
— Лафат и его семья уже возвращаются. Судя по дате отправки, они будут к теплу! – ворвалась я с криком, не подумав, что эти три красотки любят поваляться до последнего и быстро, как на пожар, собираться на завтрак, а потом на уроки.
Еще через пару недель к нам приехал Мираз - врач, которого нашла Светлана. Он долгое время работал над особенным снотворным - средством, с которым возможно проводить операции. Мираз был просто необходим этому миру, но еще важнее было, чтобы он оставил после себя учеников.