Я подумала о том, что, если все будет так уж плохо, у меня есть нож, и уйти из этого мира я имею полное право, коли будет невыносимо.
Проснулась я от того, что меня толкнули в бок. Передо мной стояла та служанка, которая приходила ночью и говорила с Критой:
– Идем. Я помою и причешу тебя, - она подала мне руку и я поднялась. Оглядевшись по сторонам, я заметила, что девушки сидели с мокрыми волосами, причесывая друг друга. Волосы укладывали в сетку и завязывали ее на голове, как у девушек, которых я видела в первый день.
– Где Крита? Шепнула я, когда мы спускались по лестнице.
– Она говорит с Фалеей. Если и на этот раз она будет грубой, ее точно отправят в пустыню, - прошептала мне служанка. – Я знаю, вы с ней теперь близки. Поговори с ней, прошу, скажи, чтобы она не пиналась и не злила мужчин. Иначе, и правда, умрет в песках, - я посмотрела на служанку и заметила, что ее глаза полны слез.
– Хорошо, - ответила я, а про себя подумала, что Крита ведь ни разу не говорила о том, что она сопротивляется.
Женщина завела меня в душ и не закрывая шторы принялась меня раздевать. Она сама натирала меня зеленым мылом, потом долго терла тряпкой, и только после того, как мои пятки стали гладкими, взялась за мою голову.
Волнистые волосы можно было расчесать только влажным, и она, похоже, это знала. Когда она подала мне чистую рубашку, велела не снимать тряпку, заменяющую полотенце, с головы.
"Служанка аккуратно прочесала мою голову, уложила волосы в сетку, которая оказалась жесткой, хотя на вид и выглядела невесомой. Кайму, которой был обшит край сетчатого мешка, мне повязали на голове, как и остальным. Да, похоже, Фалея решила оставить на десерт только Палию. Я решила молиться только за одно – чтобы мне не попались извращенцы. Надеяться больше было не на что.
Оставаться во дворе сегодня было нельзя.