"
"– Буду очень благодарен, Александр Данилович, – степенно ответил тидусс и отключился. А Александр ещё раз потянулся, набрал номер Макса, и, поднявшись, подошел к узенькому окну. Там, во дворе, под солнцем и неизвестно откуда взявшимся падающим снежком, носились Катерина с дочерьми. Успели уже слепить кривоватую снежную горку – сугробы выросли огромные – и катались с нее. И герцогиня в яркой вязаной шапочке, в толстой лыжной куртке выглядела очень юной. Заметила его в окне, неуверенно улыбнулась и помахала рукой.
Макс, видимо, опять работал в лаборатории в наушниках, и достучаться до него, пока природник не выйдет из исследовательского транса, было невозможно.
Алекс сунул телефон в карман и ушел к себе домой, в Иоаннесбург. Надо хоть показаться на глаза слугам, пока не начали думать, что он пропал. Принять душ, переодеться и обратно сюда. Может же он позволить себе немного отдыха? Особенно после того, как переусердствовал ночью, чуть не оставшись в надпространстве.
За прошедшие с памятной битвы в вулканической долине две недели ректор МагУниверситета не имел ни минуты покоя.
Во-первых, пришлось держать ответ перед комиссией международного магконтроля с приглашением глав служб безопасности всех стран Туры – появляющиеся из порталов чудовища другого мира и предполагаемая опасность для держателей тронов были весомыми аргументами, чтобы проблема обсуждалась на самом высоком уровне. Макс на заседание идти отказался.
– Вы видели то же, что и я, – сухо пояснил он, – только время потеряю. Если у уважаемых коллег останутся вопросы, пусть приходят ко мне сами. Я отвечу. Но тратить время на бесконечные пустые разговоры не собираюсь.
Вики в этот день сопровождала короля Инляндии, Мартин – короля Блакории в совместной поездке, и пришлось Алексу отдуваться за всех, рассказывая и о похищении, и о роли Черныша в прошедших событиях, и о бое с чудовищными «стрекозами». Теперь Данзана Оюновича и его сообщников искала и магическая полиция, и секретные службы по всей Туре – но, увы, безрезультатно.
Во-вторых, Алмаз Григорьевич, уязвленный в самое сердце противостоянием с давним другом-соперником, тоже прикладывал немалые усилия по его поиску – и привлекал к этому Алекса, походя обучая его. Так что чувствовал себя почти восьмидесятилетний Свидерский снова студентом у ворчливого преподавателя.
Черныш со товарищи как сквозь землю провалились.