"
"– Остановись, – с металлом в голосе приказал Четери, и было в его тоне то, что заставляет всех, когда-либо служивших в армии, подчиняться приказам старшего по званию. – Сядь, потомок Лаураса. Я должен был тебе это давно рассказать, но другим занят был. Да и откуда ж мне знать, что Рудлоги больше гвардию не привязывают и тебе ничего не известно? Послушай меня, а потом, если захочешь – уйдешь.
Матвей сложил руки на груди и выпрямился у двери, хмуро глядя на дракона. Но не сел.
– Ответь, – продолжил Четери, – кто-то из твоих предков, кроме Марка, служил в королевской гвардии?
– Никто, – буркнул Ситников, – я и про пра-пра-деда-то не знал.
Чет покачал головой. Удивительно.
– Скажи мне про эту девочку, Матвей. Ты чувствуешь, когда ей страшно или больно? Все время думаешь о ней, и единственное желание, когда ты рядом, – защитить?
Матвей хмуро молчал, и только лицо краснело то ли от злости, то ли от смущения, и на шее его вздувались гневные жилы. Совсем не юноша стоял на этой кухне – огромный и мрачный мужик, надеющийся дослужиться до чуда.
– До встречи с ней ты общался с кем-то из Рудлогов?
– Нет.
– А увидел – и жить без нее не можешь, да? Что бы ни попросила – выполнишь. Если скажет из окна прыгнуть, тут же прыгнешь, правда? Жизнь положишь, а сделаешь. А счастливее всего, когда рядом находишься.
– Ну и что? – мрачно высказался Матвей. – Вам-то что?
– Я вижу на тебе привязку, – охотно объяснил Четери, сочувственно глядя на собеседника.
– Врете? – очень спокойно поинтересовался Ситников.
Чет покачал головой.
– Нет.
Семикурсник испытывающе посмотрел на него, так же спокойно потребовал:
– Расскажите мне про привязку.
– У Рудлогов в мое время существовал старый обряд, – пояснил Четери. – Время было такое, что верности добивались страхом и ритуалами, Матвей.